На соседней кровати полулежал Крэбб, едва видный из-за полога, и читал книгу. Гойла и Забини не было. Услышав его, Винс, не отрывая от книги глаз, пробурчал «привет» и задернул полог. Видимо, его все достали и хотелось побыть одному.
Шум гостиной стал громче, и в спальню прошел Гойл, погруженный в свои мысли.
- Какие новости? - спросил Драко, отдергивая полог своей кровати и усаживаясь. Странно, вроде бы он его не закрывал, кроме как на ночь.
- Снейпа нет как не было. Ход закрыт. Из Подземелий выпускают теперь только с сопровождением поттеровцев.
- Это еще почему?
Гойл повернулся другим боком и продемонстрировал царапину на полщеки, уже почти заживленную руками мадам Помфри.
- Кто? Грифферы?
Гойл отмахнулся, забравшись на кровать и укладывая подушку поудобнее.
- Грифферы не станут, там Поттер и его гвардия. Хаффы.
- Ну их хоть наказали? - высунулся Крэбб.
Гойл кивнул, ему не нравилась тема.
Драко переглянулся с Крэббом, тот пожал плечами и спрятался. Видно, всем на фоне последних событий стало уютнее за задернутым пологом кровати, хоть какая-то иллюзия безопасности. Да и заглушку все вдруг очень полюбили.
Стоило бы поболтать с Поттером, но вставать не хотелось. Надо будет, сам найдет.
Он потянулся, чтобы задернуть штору, но она задернулась под его рукой сама.
- Что за черт? - пробормотал он; булькнула заглушка.
- Сам же сказал, надо будет, найду, - фыркнуло сбоку.
Вот кто задернул полог.
У стены лежал сонный Поттер, откинувший мантию-невидимку. Благо, размеры кровати позволяли.
- Давно ты здесь? - выдохнул мигом покрасневший Малфой.
- Часа два. Зашел с Крэббом, - смутился тот.
- Зачем? - нервно удивился Драко.
Тот вздохнул и поежился.
Не говорить же Малфою, что не чувствует себя больше уютно в гриффиндорской спальне, где и бывает только по ночам. Что боится внимания своих же, не хочет объяснять ситуацию, не чувствует единства ни с кем, кроме…
- Здесь поуютнее, - честно сказал он; судя по виду, для Драко это не было аргументом, но свои выводы он сделал. - Ложись, ты же хотел.
Малфой странно взглянул на него, так, что даже в мысли лезть не захотелось, и напряженно прилег, не зная, чего ожидать. Гарри вздохнул и подобрался ближе, чувствуя ободряющее тепло и находя в том успокоение.
- Так лучше, - пробормотал он, прижимаясь.
Они лежали так часа два: Драко устроил голову на поттеровской ключице и слушал эхо стука сердца, и этот стук наполнял его, усыплял и успокаивал.
Только горело где-то в сердце, горело и не гасло.
Сколько у них еще будет таких мгновений? Когда не нужно будет думать о деле?
Потом мысли плавно перетекли к старой проблеме. Тьма скоро проснется, и следовало бы придумать, как держать ее в узде.
А Гарри спал.
Во сне он бежал по весеннему лесу, втягивая запахи травы, сырой земли и мелких животных, а потом побежал к ручью, чтобы попить.
Из ручья на него глядел кто-то незнакомый, он не понял, кто.
Малфоя позвали, и он, накинув мантию на Поттера и пихнув его и разбудив, отозвался.
«Увидимся где обычно», - бросил он и ушел.
Мир вносил свои коррективы в их отношения.
***
У Гарри была от силы пара суток, чтобы совершить непростую вылазку за шестым хоркруксом. Он соврал аврорам, Дамблдор много знал о шестом хоркруксе, не знал только места, где он находится.
«Просмотрев воспоминания Северуса о том периоде жизни Тома, когда последние остатки человечности довольно ощутимо его мучили, а впоследствии резко исчезли, я пришел к выводу, что хоркрукс был создан за полгода до убийства Поттеров и выделил примерные недели. Эти числа, вкупе с расспросом о них Северуса и поднятии через друзей документов Аврората, дали мне сведения довольно конкретные, среди них - список мертвецов и без вести пропавших из армии Волдеморта, которые могли бы быть связаны с хоркруксом.
Здесь я несколько упрекнул себя за стереотипное мышление, поскольку, конечно, Том мог использовать посторонних людей и их смерти, как и посторонние предметы. Но после некоторых раздумий пришел к выводу, что прав, потому как значимость предметов играет здесь не последнюю роль, а также, что те немногочисленные сильные чувства и потрясения, могущие быть заложенными в основу хоркрукса, в тот период могли вызвать только свои. И я принялся за поиски.
Путем долгих исследований и умозаключений я понял, что это должен был быть человек, преданный ему во всем, боготворящий его и беспрекословно подчиняющийся. Совершенно очевидно это, поскольку лишь предательство доверия такого уровня, жертва таким человеком могла бы лишить Тома тех остатков человечности, которые имелись. Среди них наверняка оказались мучительные сны, совесть, сочувствие, словом, все то, что имеют даже закоренелые убийцы и что время от времени мешает их преступной деятельности, алча и стеная внутри.
Соответственно, это, скорее всего, был кто-то к нему приближенный, чтобы сделать подарок, либо же часто появляться рядом. Иначе вещь, что он носил или подарил, не стала бы достаточной памятью, чтобы стать хоркруксом.
