Мысли лениво и причудливо сменяли друг друга. Ответственность. У меня она тоже есть. Мой головоног. Завтра я попытаюсь с ней связаться. Если Чезаре будет на пикнике, это облегчит мою задачу. Синьорины слишком увлекутся сановным кавалером, чтоб заметить мое отсутствие. Карла и Маура прикроют. Карла. Какое задание ей поручил дож? Она вернется ко мне на рассвете? А если нет? Ничего страшного, мне достаточно и одной помощницы. Донна да Риальто, моя толковая Панеттоне. Она так загрустила, узнав, что Таккола скоро покинет Аквадорату…
Проснулась я от щекотки, Чикко водила хвостиком по щеке.
— Малышка, я забыла в коридоре твой ночник, — шепнула я нежно и едва сдержала возглас ужаса.
За ночь я умудрилась заползти под одеяло и обвиться конечностями вокруг супруга. Счастье, что он еще спал и маневров моих не заметил. Осторожно я распрямилась и села на кровати. Очень вовремя, потому что в двери постучали и донна да Риальто с горничными явились пожелать доброго утра дожу с догарессой.
— День будет добрым, — сообщил Чезаре, — так как начинается он с лицезрения таких хорошеньких синьорин.
Артуро увел господина одеваться в другие покои так стремительно, что я не успела переспросить супруга, ждать ли его на острове.
— Карла не возвращалась? — спросила я Мауру во время умывания.
— Нет! Я места себе не нахожу! Что случилось?
Рассказ получился сумбурным, потому что постоянно прерывался возгласами донны да Риальто, и от этой сумбурности я, видимо, не подобрала правильных слов, изложив все события ночи без купюр.
Маура расплакалась.
— Мы не можем найти Ангелу, — шепнула мне Инес, подавая полотенце. — Донна догаресса не знает, куда она могла подеваться?
Кракен меня раздери! Рыженькая служанка! Я оставила ее в своей постели, а когда в спальню вернулся дож, под пологом уже лежала синеволосая Блю!
Отбросив полотенце, я выбежала из ванной и принялась лихорадочно раздвигать стенные панели, маскирующие двери в смежные комнаты. Ангела обнаружилась в гардеробной. Ее связали, в рот воткнули кляп из свернутых чулок, а саму уложили в одежный сундук. К счастью, крышку не закрыли и горничная не задохнулась.
Охи и ахи наполнили комнату. Мы развязали Ангелу, потащили в ванную, заставили попить, я расцеловала тугие щечки девушки, не в силах сдержать чувств. Горничная ничего не поняла. Она спокойно спала, утомившись ожиданием дожа, и пленения практически не ощутила. Лежа в сундуке, попыталась освободиться, но быстро оставила попытки, испугавшись, что трепыхания сдвинут крышку, и стала ждать, пока ее освободят.
— Умница, — похвалила я. — Ты все сделала правильно.
Меня облачили в изумрудно-черное платье, подали маску.
— Маура, — позвала я. — Мы опоздаем в школу.
Фрейлина высморкалась, скрытая от меня пологом кровати.
— Не опоздаем, до отплытия час. Я распорядилась сервировать завтрак.
Надеюсь, сморкалась она не в занавесь.
— Чудесно, — я хлопнула в ладоши, — идем.
Носик Мауры распух и покраснел, глаза влажно блестели.
— Чего ревешь? — В коридоре я взяла ее под руку. — Из-за Карлы?
— Ты такая дурочка, Филомена, — непротокольно фыркнула подруга. — Мне стыдно за Эдуардо!
— Ты тут абсолютно ни при чем. Не ты играла в карты с шулерами и не ты делала ставки, которые не в силах обналичить. Если уж кому-то нужно стыдиться — ну, разумеется, кроме синьора да Риальто, — так это мне. Не сбеги я из дворца, презрев приличия…
— Ты не чувствуешь себя оскорбленной?
— Еще как! Но эти чувства на тебя никак не распространяются.
— Честное слово?
— Клянусь! — Я прижала к груди ладонь свободной руки. — Ты — моя любимая подруга, и ничто, совершенное твоей родней, не изменит этого факта.
— В свою очередь, — Маура зеркально повторила мой жест, — клянусь не сердиться на Карлу, что бы она ни сделала с моим непутевым братцем по приказу его серенити.
Вот зря она это мне сказала, из-за логичности мысли о задании дожа за завтраком мне кусок в горло не лез. Пышная сдоба, фрукты, мягкий сыр были одинаково безвкусны и падали в мой желудок, не принося удовольствия.
Карла убила Эдуардо? Покалечила? Опозорила? Чезаре столь мелочен, чтоб отправить на расправу хрупкую синьорину Маламоко? Я вспомнила противный хруст, когда каблучок хрупкой синьорины впечатывал в мостовую голову ночного громилы, и меня замутило.
На выходе из столовой мне подали плащ, и я набросила на голову капюшон, скрывая свое встревоженное лицо. Полумаска заканчивалась у кончика носа, но губы… Они дрожали.
Четверо гвардейцев ждали нас на ступенях дворца, Карла — у гондолы. Она была в своем костюме Ньяга, и Инес, забежав вперед, протянула ей маску Дамы:
— Синьор Копальди просил вас днем носить именно ее.
Когда донна Маламоко меняла личины, я успела рассмотреть ее бледное лицо и круги под глазами. Таккола провела бессонную ночь.
Она протянула Инес маску Ньяга и свернутый лист бумаги:
— Передай его серенити это письмо.
— Но тишайший Муэрто… — залепетала горничная.
— Он ждет моего отчета, — заверила ее Карла и кивнула нам. — Отправляемся, рагацце.
