— Где ты была? — спросила я, когда фрейлины заняли места подле меня на подушках, а гондола отчалила. — Наказывала Эдуардо?
На этих словах Маура всхлипнула.
— Что? — Таккола перегнулась, чтоб посмотреть на подругу. — Конечно, нет.
Я нашла в складках плаща ладошку Панеттоне и стиснула ее.
Карла, ничего не рассмотрев, так как Маура тоже была в маске, пожала плечами:
— Почти до рассвета я отиралась у палаццо Мадичи.
— Тебе велел Чезаре?
— Конечно, сама бы я предпочла провести ночь в кровати. Но, драгоценные синьорины, что я вам сейчас расскажу, вы ушам своим не поверите.
Князь Лукрецио, оказывается, вел активную ночную жизнь. Во дворце хозяйничают рабочие, в саду — армия садовников. Таккола наблюдала это с гондолы, спрятанной под нависшей стеной противоположного дома. Она слышала разговоры работников, узнала, что платят им вчетверо против обычного и что князь установил месячный срок на полный ремонт своего палаццо. Самого князя она тоже видела, он возникал в разных местах, приглядывая за действом. А почти на рассвете к причалу подошла городская гондола, у весла которой стоял самый нелепый гондольер из всех, кого донне Маламоко видеть приходилось. Более всего он походил на огромную марионетку.
— Маэстро Дуриарти тоже был в лодке? — переспросила я.
— Толстячок, которого синеволосая девица называла папенькой? Был. И упомянутая девица, и больше десятка деревянных гомункулов, которые, для экономии места, плыли, сложившись на палубе стопкой.
— И что же дальше произошло?
— На причал явился чудовищный князь, и они с толстячком чудовищно повздорили. Последний орал: «Экселленсе, это ваших рук дело!» Князь орал…
— Орал? Он это умеет?
— Оказалось, что да, и преотменно. Его вопли: «Никогда руки сиятельных Мадичи не пятнали себя ремеслом!» — разносились до самого Гранде-канале.
Мы с Маурой, представив все это в лицах, захихикали.
— И чем же дело кончилось?
— Все вместе скрылись в палаццо. Значит, маэстро кукольнику удалось убедить князя.
— Чезаре это понравится, — решила я. — Подарок за подарок. Лукрецио отправил ему меня, он в ответ — целый безумный кукольный театр.
— Чезаре? — Карла склонила голову к плечу. — Наша догаресса смягчилась к супругу? Может, отблагодарила его страстью за великолепную карточную игру?
— Да какая еще страсть? — Маура затряслась, видимо от плача, и я опять сжала ее пальцы в утешение. — Его безмятежность считает меня кем-то вроде падшей женщины, и девицы такого толка интереса его не вызывают. О, ты же не знаешь о продолжении вчерашней ночи.
И я в красках поведала подругам свои приключения в дворцовой тюрьме.
— Любезная Панеттоне, — Карла перегнулась через меня и потрепала Мауру по колену, — не кажется ли тебе, что самое время отказаться от притязаний на место догарессы? Супруги явно ладят, он спешит отыграть ее честь, она спускается в бездну, чтоб спасти его жизнь.
Ответом ей был девичий плач. Я стала опасаться, что от обилия слез маска Дамы размякнет и расползется.
— Давно рыдаем? — спросила меня Карла.
— С утра, как только услышала об Эдуардо.
— А изобрести какое-нибудь другое имя тебе в голову не пришло?
— Во-первых, не пришло, а во-вторых, любое другое имя? Синьор Икс проиграл Филомену в карты? Панеттоне немедленно бы поинтересовалась, какого… то есть по какому праву какой-то синьор Икс…
— Значит, у Эдуардо да Риальто это право есть?
— Гипотетически.
— То есть…
Мы препирались уже довольно громко, гвардеец у весла повернул к нам голову, прислушиваясь.
— Баста, рагацце, — велела командирша обычным своим голосом. — Ты, Карла, будь любезна, не накручивай Филомену. А ты, аквадоратская Львица, прежде чем простить Эдуардо, заставь его вдоволь помучиться.
— Простить? — воскликнула Карла. — Что у вас в головах, девчонки?
— Мысли о будущем, синьорина Маламоко, — ответила Маура рассудительно. — Мы в отличие от тебя, великой шпионки, простые женщины, нам всегда придется зависеть от наших мужчин.
— Зависеть от Эдуардо?
— Не только и не столько от него, — отрезала Панеттоне. — Войдя в нашу семью, Филомена окажется под защитой фамилии да Риальто. Думаешь, мой отец позволит, чтоб с головы его невестки упал хоть один волосок? Думаешь, он не сможет контролировать нездоровые порывы наследника? О, поверь, братцу придется ходить по струнке, опасаясь косого взгляда Филомены.
Не забывая одобрительно кивать, я думала, что такое будущее не нравится мне абсолютно. Мечтая о браке с Эдуардо, я мнила его скромным ученым и галантным кавалером, представляла, как мы с ним проводим вечера в библиотеке у горящего камина, как гуляем по дорожкам парка, скачем на лошадях по бескрайним просторам острова Риальто или, сбежав ото всех, плаваем в аквамариновых водах лагуны Изолла-ди-кристалло. Места карточным играм, контролю и жалобам семейному патриарху в этих мечтах не было.
В «Нобиле-колледже-рагацце» царила суета. Сестра Аннунциата встретила нас на крыльце, переговорила с гвардейцами, рекрутировав солдат с лодкой под нужды школы, и приказала мне потесниться, чтоб расположить на палубе некий груз и парочку учениц.
