− Не совсем так, − остановила я мужчину. – Думаю, будет правильно, если мы вместе это решим. Как-никак, ты признал Викторию своей дочерью и жениться на мне решил по всем правилам. Отныне все вопросы мы будем обсуждать вместе и принимать решение тоже вместе. Вдвоем.
Мои слова удивили графа. Он передумал уходить и устроился на диване. Я же вспомнила свою прежнюю жизнь. Мой, еще тогда муж всегда говорил одно и то же: «Решай сама. Как захочешь, так и сделай». Я и делала. Гладила ему рубашки на работу, те, что были мне по душе, готовила на ужин те блюда, которые хотелось мне. Даже шторы в нашем доме были такого цвета, какие захотела я. Сейчас же я хотела другой жизни.
− Если ты не против участвовать в жизни моей, кхм-м, уже нашей дочери, то я хотела бы предложить свои кандидатуры на роль крестных, как и услышать твое мнение. Также буду рада, если ты озвучишь своих, − мой голос дрожал, но я не собиралась менять свое мнение. Я долго думала и была уверена, что пришла к правильному решению. Все возникающие в нашей отныне жизни нам нужно было решать вместе. Со своей стороны первый шаг я сделала. Теперь ответный ждала и от графа Орлова.
− Что изменилось за день? – поинтересовался Иван Васильевич. – Еще утром ты предлагала неофициальный брак, сейчас же настаиваешь на том, чтобы все вопросы обсуждали вместе. Меня немного пугает твоя смена настроений и характера.
Мужчина внимательно смотрел на меня. Я же не сразу нашлась, что ему ответить. Признаться, что это мой второй брак и мне захотелось все сделать по-другому, чтобы не ошибиться, и чтобы на этот раз наверняка?
− В нашей семье все вопросы решались вместе, сообща. Думаю, это верный подход сохранить доверие между супругами и избежать предательства, как и удара в спину, − выдала я чуть погодя. – Одна голова хорошо, а два лучше. К тому же, так мы можем получше узнать друг друга, − улыбнулась я графу.
В важный для нашей семьи день мы оделись в свои лучшие наряды и, укутав Викторию в теплые одеяния белого цвета, символизирующие чистоту и невинность, направились в церковь. В прихожей церкви стояли цветы, горели свечи и аромат благовоний заполнял воздух. Иван поддерживал меня, видя мое волнение. Служитель церкви, мужчина в преклонном возрасте, стоял возле крестильного чана, готовый принять ребенка в свои объятия. Он прокашлялся, привлекая внимание прихожан, и начал торжественную церемонию. Он окунул серебряный крест уже в освященную воду и коснулся им лба ребенка, произнося при этом древние молитвы. После этого кряхтящую девочку обдали теплой водой, символизирующей очищение от греха. Затем батюшка нарисовал крест на его лбу и груди, означая, что ребенок принадлежит Богу и будет следовать его учению. Дальше началась череда молитв не только для ребенка, но и для его родителей, ответственных перед Богом. Наташа и Илья Семенович всем видом показывали, что подошли к этому шагу со всей ответственностью.
Вся наша семья слушала молитвы и песнопения с трепетом в сердце. Многие верили, что крещение – это не только религиозный ритуал, но и важный момент в жизни ребенка. Они надеялись, что он вырастет верующим и благочестивым человеком, который будет следовать Божьим заповедям. Заодно и в то, что Бог будет оберегать дите на его долгом жизненном пути.
По окончании церемонии вся наша семья вернулась домой и устроила праздничный обед. Мы собрались вместе, чтобы отпраздновать это событие. На столе были накрыты разнообразные блюда: пироги, закуски, сладости. Нянюшка постаралась, а Михаил Григорьевич не уставал ее хвалить. От слов Четкова женщина вся краснела. Все гости счастливо улыбались и поздравляли нас с графом с таким значимым событием. Они желали ребенку здоровья, счастья и Божьего благословения. Даже соседи заглянули под предлогом поздравить, чтобы воочию увидеть ожившего на поле боя моего мужа. Слухи в Васильевске распространялись очень быстро. И я старалась не дергаться, когда граф касался меня, замечая, как Строганов внимательно следил за нами.
Обед в честь крестин заканчивался своеобразным обрядом угощения гостей и родителей ребенка специальной кашей. Но я не стала засиживаться за столом до конца. Быстро попробовала кашу и была такова. Виктория устала и нужно было уложить ее спать. Иван тут же увязался за мной под предлогом помочь с дочерью. Но я видела по его глазам, что мужчина хотел мне срочно что-то сообщить.
− Ты пока покорми дочь, я схожу к себе, а потом поговорим, − с этими словами граф Орлов пропустил меня к себе в комнату и закрыл дверь.
После принятия решения, что нам нужно создать реальную семью, и я, и он согласились на то, что надо начать жить вместе, чтобы не породить новые слухи. Иван Васильевич других поползновений в мой адрес не делал. И я с замиранием сердца ждала, когда наступит тот самый серьезный разговор насчет близких отношений. Ведь в столице никак не удастся скрыть тот факт, что мы не делим одну постель. Слуги не умели держать язык за зубами.
Дочь поела, но никак не хотела засыпать. Я и пеленку ей сменила, и переодела в другую одежду, но Виктория все капризничала.