Опороченная полностью

Но я видел и другую его сторону — ту, которая втайне надеялась, что она найдет себе богатого мужа на этих вечеринках, заставляя ее посещать их и, по сути, вживляя ее в роль идеальной светской девушки. Это, безусловно, помогало ему находить деловых партнеров и инвесторов на протяжении многих лет.

Я начинаю понимать, что Бенедикто нет дела ни до кого, кроме себя самого — в том числе и до предполагаемой любви всей его жизни.

Когда я ищу глазами Джианну, то с удивлением замечаю, что она и ее друзья исчезли с первого этажа, и мне требуется некоторое время, чтобы встретиться с ней снова.

Она хихикает и слишком пьяна, как и другие ее подруги, и когда я притягиваю ее к себе, она теряет сознание.

Не отчаиваясь, я просто сообщаю Бенедикто о случившемся и увожу Джианну домой, укладывая ее в постель и ожидая рядом на случай, если ей станет плохо.

Проклятье, когда же она успела столько выпить, чтобы напиться до потери сознания?

Я думал, что все мои наводки остались незамеченными. Но когда мне звонит Циско и просит срочно встретиться с ним, я должен спросить себя, не промахнулся ли я.

Не может быть…

Я прекрасно замел следы и обратился к людям, не входящим в сферу влияния семьи. Не может быть, чтобы у Циско везде были глаза и уши.

Ради всего святого, он возглавляет Семью всего несколько лет. Для молодого дона этого времени недостаточно, чтобы завести прочные связи или добиться уважения людей. Тем не менее, нельзя отрицать, что Циско обладает определенным умом и хитростью, которые дают ему преимущество перед большинством.

И мне предстоит узнать, насколько, когда он приветствует меня в своей холодной манере, а его проницательные глаза, кажется, видят все.

— Дядя, — здоровается он.

Я киваю, присаживаюсь напротив его и жду, что же такого важного, что вызвал меня сюда лично.

— Что такого срочного ты не мог сказать мне по телефону? — прямо спросил я.

— Черт возьми, Басс. Ты не ходишь вокруг да около, да? — усмехается он, играя пальцами с серебряным ожерельем на шее.

— Переходи к делу.

— Как скажешь, — пожимает он плечами, на его губах все еще играет ленивая улыбка, когда он смотрит на меня. — Я хотел узнать, как продвигается твоя маленькая миссия, — он приподнимает бровь.

— Лучше, чем твое покушение на жизнь Бенедикто, — бросаю я, наблюдая, как его губы растягиваются шире.

— Хм, — хмыкает он, открывает ящик и достает пачку сигарет. Прикурив одну, он затягивается, и я вынужден признать, что Циско уже не тот человек, которого я знал раньше. — Не мое, если хочешь знать.

Я хмурюсь, наклоняю голову в сторону и жду, когда он продолжит.

— Дарио вбил себе в голову, что ему нужно мое одобрение, — закатывает он глаза. — Неужели ты думаешь, что я буду настолько глуп, что попытаюсь убить его бомбой? — Эта мысль вызывает у него почти отвращение. — Можно сказать, что в обозримом будущем ему запрещено обращаться с любым видом оружия. Клянусь, этот парень родился с одним нейроном, да и тот наполовину мертв, — покачал он головой.

— Справедливо, — ворчу я, сузив глаза. Конечно, логично, что Циско не стал бы использовать что-то столь ничтожное, как бомба, но я чувствую, что в этой истории есть нечто большее, чем он говорит.

— Увы, я позвал тебя сюда не за этим. Я подумал, что, возможно, тебе нужна дополнительная мотивация, чтобы довести дело до конца и побыстрее. Ведь помолвка через неделю, не так ли? — Циско приподнял бровь. — Прекрасное событие для разрушения. И все смогут стать свидетелями этого разрушения. И, судя по всему, — он делает паузу, бросая на меня острый взгляд, — ты уже преуспел на стадии соблазнения.

Я сжимаю губы в тонкую линию, стараясь не выдать своего удивления его словами. И уже не в первый раз я задаюсь вопросом, откуда он это знает.

— Это работает, — пожимаю плечами, стараясь казаться беззаботным.

Лучше, если он будет думать, что я равнодушен к Джианне. Тогда он не заподозрит меня в преданности делу.

— Но это работает медленно, — вздыхает он. — Вот почему я решил показать тебе кое-что.

— Что?

С уверенной улыбкой на лице он подталкивает ко мне конверт. Открыв его, я понимаю, что передо мной дела тех, кто удерживал меня и резал мне лицо. Я просматриваю каждого из них, отмечая, что все они были освобождены вскоре после того, как напали на меня.

— Зачем? — Я встречаю его взгляд. — Зачем ты мне это показываешь?

— Зачем? — усмехается он. — Я думал, ты захочешь отомстить, — он откидывается в кресле, продолжая курить. И, видя мою сжатую челюсть и напряженное выражение лица, он подталкивает ко мне пачку, призывая взять одну.

— И какое отношение это имеет к Гуэрра? — задаю я вопиющий вопрос.

— Ах, молодец, что заметил. Видишь ли, я тут покопался, и все эти люди, — он указывает на листы в моей руке, — связаны с неким Франко Гуэрра.

— Брат Бенедикто.

— Да. Так что ты видишь, как соединяются точки.

— Но это не имеет смысла, — свожу брови. — Зачем им нанимать меня, если они знают, кто я такой?