— Ну и что мы теперь будем делать? — уже в который раз спросила Лена у Гордеева, но Юрий отмахивался от нее, он все выжидал. Когда же окончательно стало ясно, что ни Фирсов, ни кто-то другой на встречу, назначенную на Приморском шоссе, не торопится (а Гордееву это стало ясно только спустя два с половиной часа, хотя Лена еще накануне пророчила, что поездка эта не принесет результатов), Гордеев заявил:
— А сейчас мы поедем завтракать.
Лена фыркнула:
— Тебе лишь бы жрать, Гордеев, с Фирсовым-то что будем делать?
— Искать будем. Но сначала завтракать.
— Да время уже к обеду. Какой уж тут завтрак!
— Тем более, заодно и пообедаем. Бог весть, когда у нас еще время будет. На пустой желудок думается тяжело. А подумать тут есть о чем.
Лена пошла к бойцам — давать «отбой», те стали грузиться в машину, недовольно ворча, что их в такую рань вытащили да еще заставили несколько часов протомиться — и все без толку. Несмотря на недовольство ребят, они оказались вежливыми и предложили женщине-следователю и ее спутнику проехаться в их машине до центра. Лена с Гордеевым не стали отказываться.
Оказавшись на Кирочной улице, они нашли небольшое уютное кафе в полуподвале. И решили поесть именно тут. Еда в кафе оказалась замечательная, гарнир прилагался к основным блюдам бесплатно, порции были щедрые, а главное, в кафе, кроме них, никого не оказалось — слишком ранний был час для светской жизни и слишком поздний — для обычного завтрака работающих людей. Мальчик-официант крутился возле столика, принося то перец, то салфетки и меняя пепельницы. Гордеев явно решил наесться на несколько дней вперед, он заказал себе и рыбу, и мясо, и холодный борщ, да еще присовокупил к этому пару салатов. Лена ограничилась овощным салатом и омлетом. Быстро справившись с едой, она нервно курила и все пыталась начать разговор. Но Юрий продолжал набивать свой рот и от разговоров уклонялся. Наконец дожевав остатки отбивной, адвокат потребовал себе кофе и рюмку армянского коньяку, хотел было заикнуться и о десерте, но осекся, встретившись с Лениным испепеляющим взглядом. Наконец он закурил и сказал:
— Ну вот, поели, теперь можно и поспать…
Лена вновь гневно зыркнула на него из-под солнечных очков.
— Да ладно, шучу я, шучу. К разговору готов!
— И что? Даже мысли какие имеются?
— А мысли у меня, дорогая подруга, следующие… Единственная ниточка, которая теперь тянется к осмию, а значит и к профессору — это некто Фирсов. Вот его и будем искать. — Гордеев после еды стал спокойным и рассудительным.
— Думаешь, Бурцев не соврал? — недоверчиво спросила Лена.
— Думаю, что он попался и сломался. Врать ему было уже незачем. Вот, кстати, убийство Бурцева наверняка по заказу Фирсова и случилось. Или тех, на кого тот работает. Надо еще за эту ниточку подергать. Кто-то же его убил. И вполне вероятно, что этот «кто-то» до сих пор находится в той же камере.
— И что ты предлагаешь?
— А предлагаю я вот что. Ты сейчас отправляешься в угро, трясешь там всех и вся, но на Фирсова выходишь. Судя по рассказу Бурцева, Фирсов — кадр еще тот, с богатой биографией, не может быть, чтобы никаких сведений о нем не имелось.
— Если Бурцев знал его настоящую фамилию…
— Все равно, проверить надо, — жестко сказал Гордеев. — И вот еще, очень может быть, что и эта версия окажется бесполезной, если принять во внимание, что труп был не профессора, хотя нас и пытались убедить в обратном. Так вот, если профессор жив, то очень странно получается, что за осмием отправили Бурцева. Что-то тут не стыкуется. Но Фирсова искать нужно.
— И чем займешься ты?
— А я отправлюсь… тоже сначала в уголовный розыск, к Виктору Петровичу Гоголеву, а потом в Кресты.
— Зачем? — удивилась Лена.
— Попытаюсь найти убийцу Бурцева.
— Каким образом?
— Есть у меня один планчик, — потер ладони Гордеев.
— Какой? — загорелась Лена.
— Да так… Потом узнаешь…
