Лена очнулась на заднем сиденье «мерседеса», по бокам от нее находились два бойца из охраны Аронова. Сам Максим сидел на переднем сиденье рядом с водителем. Куда они ехали и зачем, было совершенно непонятно, Лена даже толком не могла восстановить причину своего краткого беспамятства — она пошла танцевать с Ароновым, погас свет — и вот она едет в «мерседесе». Лихо!
Пока никто не заметил, что пленница пришла в себя, и она благоразумно решила этого не афишировать. Прикрыв глаза, принялась размышлять:
«То ли у этого карточного шулера такой метод знакомиться с понравившимися ему девушками, то ли я все-таки вызвала у него какие-то подозрения. Первый вариант сомнителен, при столь подробном досье вряд ли были бы опущены детали подобной привычки. Значит, раскусил… А я-то радовалась, что он клюнул. Это кто кого клюнул, спрашивается. И главное, как дело обставил — оперативники и глазом моргнуть не успели… Да и я, собственно говоря, хороша. Теперь мне кроме себя рассчитывать не на кого. Ну и ладно…»
Вот интересно, он просто понял, что его пасут, или откуда ветер дует вычислил? Спасет меня моя корочка со словами «Генеральная прокуратура» или погубит? Кстати, корочки с собой и нет. Поверит ли Аронов на слово, что я следователь?..»
— Просыпайся, красавица, приехали!
Машина и правда остановилась. Лену похлопали по щекам, брызнули на нее какой-то прохладной жидкостью. Пришлось «проснуться».
Серебристый «мерседес» стоял на зеленой лужайке перед солидным особняком розового кирпича.
Охранники выволокли Лену из машины, поставили на ноги и слегка подтолкнули. Она вошла в дом. Сопровождавшие ее охранники провели ее по темному коридору, вывели во внутренний дворик-атриум с бассейном, усадили в шезлонг, сунули в руку бокал с соком и соломинкой и удалились.
Лена подозрительно понюхала сок, пахло свежими апельсинами. Она сделала глоток — ничего не произошло. Перестав сомневаться, Лена с удовольствием сделала глоток.
И тут вышел Аронов, сел в шезлонг напротив Лены и уставился на нее. Молча. Она тоже молчала.
— Ты кто?
— Лена.
— И чья ты?
— Мамина. — Бирюкова понимала, что более идиотский ответ придумать было трудно, но она просто тянула время.
Аронов неожиданно расплылся в улыбке:
— Так ты от Юрки Мамина? И чего? Я же ему ничего не должен…
— Нет, вы не поняли. Я не от Мамина. Я просто ничья. Я мамина и папина.
— Хорошо, мамина-папина, а пистолет у тебя чей?
Вот чертовщина, и зачем она пошла танцевать. Наверняка он обо всем догадался во время танца. Возможно, нащупал пистолет… Но что ей оставалось делать? Отказаться от танца она не могла — сама же на знакомство напрашивалась.
Лена думала, боялась сказать лишнее, боялась сказать вовсе не то. Молчание затягивалось. Надо было снова решаться. Или пан — или пропал.
— Максим Анатольевич! Вам, кстати, привет от следователя Сергея Пендюрина. Который вел ваше дело.
Аронов был удивлен. На самом деле удивлен. Но внимательно следящая за ним Лена готова была поклясться, что удивлен он был приятно.
— Так что ж ты сразу не сказала, ласточка? Что ж ты сразу не сказала?
— А вы сразу и не спрашивали. Как спросили, так и ответила, — огрызнулась Лена. Она поняла, что самое страшное уже позади. Имя следователя Пендюрина оказалось тем самым заветным ключиком к карточному шулеру.
— А что за потребность у Сергея Михайловича во мне возникла? — поинтересовался Аронов.
— Ну это он вам сам расскажет.
— Так и я про то же. Что же сам не спросил, не позвонил, не вызвал?
Аронов явно издевался, но как-то беззлобно.
— Скажите, Максим Анатольевич, а вы только Пендюрину на вопросы отвечаете? А его сотрудникам нет?
Максим усмехнулся и догадался:
— Молодая. Выслужиться хочешь, инициативу проявляешь? Ну спрашивай старика, я сегодня добрый.
— Спрашиваю. Вы были знакомы с Бурцевым?
— Ох! Итить твою!.. Прости, ласточка! Имя это уже слышать не могу. Заколебало…
Лена тактично молчала. Наконец, когда ругательства иссякли и первая волна раздражения поутихла, Максим начал рассказывать:
