– Можно попробовать, – согласился Ноэль.
Комната на втором этаже, куда поместили гостей, была невелика и почти уютна. Хозяева, уезжая, забрали не всю мебель, и сюда удалось насобирать практически все, что нужно. Микк лежал на широкой кушетке, рядом с ним в плетеном кресле-качалке сидел Кипрос; девушка спала, свернувшись калачиком, на коротком диване. Компакт-эрм попискивал на полу, через маску-дисплей вводя в подкорку Микка бальзамирующие кодоны. Белый релакс был великолепным средством для лечения психических травм, но медики его не признавали, и вряд ли только по причине корпоративной неприязни к Корпусу… впрочем, и эрмеры далеко не все признавали его. В госпитале Корпуса, например, имели и использовали свою методику…
– Ты бы поспал, Кип, – сказал Ноэль. – Боюсь, что завтра…
– Я думал, – сказал Кипрос. – Я могу рассказать, до чего додумался. Но только взамен на гарантии, что вы меня не засадите в психушку.
– О психушке нам остается только мечтать, – сказал Вито. – Как о несбыточном и прекрасном.
– Поговорим, Кип, – сказал Ноэль. – Сейчас мы запустим одну забавную штучку…
«Пьяное эхо» было развитием знаменитого «детектора лжи», но служило для других целей. Компьютер выбрасывал слово, требовалось в ответ сказать другое. Отслеживались степень и характер ассоциативности, вегетативные реакции, скрытые или подавленные мышечные и глазодвигательные ответы. Результатом было составление схемы активных полей коры и некоторых подкорковых зон. В общих чертах это напоминало зондаж информсетей в поисках источников загрязнения.
Ноэль сменил маску-дисплей Микка на управляющие очки, приладил наушники и ларингофон. Несколько секунд лицо Микка было ничем не прикрыто. Вито передернуло: было противно видеть замаслившиеся, чуть прищуренные глаза в обрамлении погибельно-черных век.
Неразборчиво буркнуло в наушниках, и Микк тотчас отозвался.
– Жизнь, – хрипло сказал он.
Снова буркнуло.
– Холод, – сказал Микк.
