Опыт Российской империи и затем СССР показал всему миру: совместная жизнь очень разных в культурном, религиозном и социальном отношении народов без их взаимоистребления и колонизации одних другими возможна. Россия-СССР воспроизвела в себе модель всего человечества. Это – урок колоссального значения, показавший принципиальную возможность преодоления нынешнего кризиса цивилизации. Но культурная элита Запада отвергла этот урок. Она участвовала в уничтожении СССР, создании о нем лживых мифов, а затем в пропаганде «нового мирового порядка», тяготеющего к глобальному фашизму. А влиятельная часть российской интеллигенции Россию предала и перешла на сторону ее врага в холодной войне.
Было заявлено, что СССР – аномальное общество, «выкидыш истории». Этот урод должен быть растерт в порошок, а затем слеплено нечто новое и принято в цивилизацию в отведенную ему нишу внутри «третьего мира». Что деление мира на богатые и эксплуатируемые страны нормально и вечно, и будет поддерживаться всеми средствами вплоть до геноцида любых масштабов. Эту идеологию взял за основу политический режим России. Что означает интеграция небольшой страны (скажем, Туркмении) с огромной Россией, управляемой таким режимом? Очевидно, нечто совершенно иное, чем СССР.
СССР соединяла общая идеология, которая с большим или меньшим напряжением преломлялась в культуре разных народов: по-одному в Белоруссии, по-другому в Таджикистане. Огромным ядром служила РСФСР, через которую и соединялись столь разные полюса. Идеология СССР стояла на великих идеях и образах: образе семьи народов и идее единой исторической судьбы. Как только политический режим РФ поднял знамя, на котором написано РЫНОК, вся конструкция рухнула. Что при нынешнем режиме в России воссоединение невозможно – очевидно. Не захочет этот режим огорчать дядю Сэма, вся цель которого в холодной войне в том и состояла, чтобы расчленить СССР. Но ведь и оппозиционные партии стоят за «рыночную экономику». Так возможна ли при этом интеграция?
Переход к рынку меняет даже чувство пространства, прежде всего земли. Для страны-«семьи» глубокий смысл имеют слова «пядь родной земли». На них стоит важнейшая скрепляющая сила Союза – армия. А при рынке эти слова теряют смысл и не трогают среднего человека. Что они значат для испанца в Андалусии, где земли скуплены арабскими шейхами и немцами? А рядом Гибралтар – колония Англии. Тревожит ли это испанцев, жителей Гибралтара? Нисколько.
Слом общей «нерыночной» идеологии привел к резкому мировоззренческому разделению народов. Страны и области, где в культуре народов сильны нерыночные принципы, испытывают естественное стремление отгородиться от «рыночных» режимов самыми разными барьерами. Для них Москва, бывшая раньше оплотом и защитой, теперь – источник опасности.
Как же представляют себе коммунисты-рыночники «раскрытие» таких стран Москве? Ведь общество, сохраняющее значительный компонент уравнительства (например, низкие цены на хлеб), не может раскрываться рыночному обществу – оно будет им разорено. Не раскрывается Западу даже Япония, не говоря уж о Тайване или Малайзии. Интеграция Европы идет через планомерное разрушение всех внутренних солидарных отношений. Это очень травмирующий процесс (особенно в деревне). В Испании было давно введено бесплатное посещение музеев для испанцев. Маленькая, но радость. Европейское сообщество обязало Испанию отменить эту уравнительную льготу. Мелочь, но воспринята очень болезненно. А что же говорить о дешевом хлебе, который едят в Татарстане или Туркмении? Захотят ли их жители поступиться своими принципами (а отношение к хлебу – не столько экономика, сколько культура и даже религия) ради выгод интеграции? Не заманчивее ли будет сближение со странами, утверждающими уравнительный идеал – если не социалистический, так исламский?
Империи типа СССР, объединяющие народы с разными культурами и религиями, могут существовать только как страны-«семьи», то есть как нерыночное общество. Рынок неизбежно вызовет расслоение и превращение части страны во внутренний «третий мир». Но такая система неустойчива, т.к. «первый мир» может существовать только как крепость, отгороженная от своего бедного сиамского близнеца кордонами полиции и иммиграционной службы. И национальная буржуазия может существовать в рынке только под защитой национального же государства. Потому с возникновением буржуазного строя Европа, бывшая ранее Священной Римской Империей, распалась на государства-нации.
