Не должно быть никаких иллюзий и относительно России: уцелеть как единое государство при рынке она не сможет. Да ее территориальный демонтаж уже начался, и дело не только в Чечне. Россия «эвакуируется» с Севера, быстро теряет Приморье – это ведь тот же процесс, только без крови и бомбежек. Но простого и ясного слова мы не слышим от оппозиции даже по самому очевидному случаю – Чечне. Какие-то запросы в Министерство юстиции, какое-то шелестение бумагами. Ведь известен совершенно жесткий и однозначный критерий суверенитета государства над территорией – у кого в руках средства законного насилия. Покуда боевики Дудаева и Яндарбиева были «незаконными вооруженными формированиями», а на территории Чечни был хоть один «законный» солдат или милиционер, подчиняющийся Минобороны или МВД России, Чечня была частью Российской Федерации, хотя и в состоянии мятежа. Как только последний солдат покинет территорию, а армия и полиция Яндарбиева станут «законными» – суверенитет России утрачен. И все, кто нам сегодня пудрит мозги, а не говорит правду, станут соучастниками предателей Российского государства.
«Холодная война» не прекратилась, она вошла в новый, не менее разрушительный для наших народов этап. Цель его – всеми средствами сохранить и расширить созданные разломы и трещины так, чтобы части разрубленного тела не могли срастись. Переориентировать, с помощью экономических рычагов и подкупа местных элит, экономику республик и областей на новые центры притяжения, в ударном порядке воспитать новые кадры в духе, сочетающем космополитизм с национальным самомнением. Обновить «пятую колонну».
После успешной холодно-военной кампании по убийству государственности России русских как народ, видимо, не пощадят. Не простят ему прегрешений перед Западом – ни утонувших подо льдом тевтонов, ни Наполеона, ни Гитлера, ни страха перед красным флагом.
Победив в самой тяжелой войне и проявив в ней поразительную способность к самоорганизации, инициативе и нахождению необычных, упреждающих врага решений, русский народ «ушел в отставку». Он как бы передоверил всякую заботу о своей безопасности и будущем существовании государству, а сам пошел отдыхать – на рыбалку, на садовый участок, за домино.
По инерции машина крутилась, советские майоры первыми выходили в космос, Хрущев стучал ботинком по трибуне ООН – и это еще больше располагало к бессрочным каникулам. Порядок казался незыблемым, и государственное чувство стало совершенно абстрактным. Способный молодой человек, если его не грызла суетливая жажда карьеры, считал для себя зазорным пойти в чиновники или даже на руководящую работу в хозяйстве. Даже на должность мастера цеха умелого рабочего приходилось завлекать льготами и тянуть на веревке.
Два поколения советских людей выросло в совершенно новых, никогда раньше не бывавших в истории России условиях: при отсутствии угроз и опасностей. Вернее, при иллюзии отсутствия угроз. Причем эта иллюзия нагнеталась в сознание всеми средствами культуры, была воспринята с радостью и проникла глубоко в душу, в подсознание. Реально мы даже не верили в существование холодной войны – считали ее пропагандой. Нам казалось смешным, что на Западе устраивают учебные атомные тревоги, проводят учебные эвакуации целых городов. Нам даже стали казаться смешными и надуманными все реальные страхи и угрозы, в среде которых закаляется человек на Западе: угроза безработицы, бедности, болезни при нехватке денег на врача и лекарства. Мы даже из нашего воображения вычистили чужие угрозы, чтобы расти совершенно беззаботно.
И всего за два поколения дееспособная часть народа изменилась неузнаваемо. Советский народ остался без «сержантов» – того ядра из государственно мыслящих людей, которое пронизывает все поры общества и моментально мобилизует его в соответствии с программой выживания и победы. Говорю «сержант», потому что роль таких людей, командиров среднего звена, особенно видна в армии и тем более во время войны. Сержант вырастает из рядового, живет его жизнью и говорит на его языке – и в то же время он командир, понимает офицера и в любой момент может занять его место. Унтер-офицеры, и потом сержанты были костяком российской, а затем советской армии. Наш сержант стал открытием Великой Отечественной войны. Историки и наблюдатели отмечали эту разницу Красной и немецкой армии: когда у немцев убивали офицера, в подразделении возникало замешательство. В скоротечном бою это часто решало исход дела. Когда погибал офицер в Красной армии, в тот же момент вставал сержант и кричал: «Я командир! Слушай мою команду!». Погибал сержант – вставал рядовой с теми же словами, он уже был подготовлен к этому примером близкого товарища.
