Этот фокус имел такой успех, что Вальдемару приходилось показывать его по многу раз на дню. Ему уже не нужно было что-то говорить. Слова были известны всем и произносились войском хором. В течение недели Главнокомандующему удалось разрезать такое количество знамен, что доставлять их приходилось уже из самых удаленных уголков Юга.
Между тем продолжать наступление полководец не спешил. Поступавшие донесения всё больше убеждали его в том, что в бою с регулярной армией на фокусы надеяться не приходится.
В те же дни Вальдемар объявил себя свободным от брака с Председательницей Острова Мелиссой. В радиообращении к южанам он поведал о своей многолетней любви к этой женщине, а также о том, что любил бы ее, может быть, и дальше, если бы не ее имперская сущность. Мысль о подавлении Мелиссой свободолюбивого Юга постепенно сковала его ум, сердце и всё, что только можно сковать, так что в конце концов он уже не мог делить с Председательницей ложе. Любовь к Югу оказалась в Вальдемаре сильнее любви к Мелиссе. Он сделал свой выбор, и вот он здесь.
Ее Светлейшая Будущность, ловившая каждую новость о беглом супруге, прослушала это сообщение от начала до конца. Мнение Мелиссы на сей счет осталось неизвестным, поскольку на последних словах Вальдемара ее постиг удар. Председательница хватала ртом воздух, и вместо человеческой речи из ее рта исходило лишь жалобное мычание.
Усилиями врачей Ее Светлейшую Будущность кое-как поставили на ноги, однако речь к ней уже не вернулась. Вместе с речью Мелиссу покинул и интерес к государственным делам. Негосударственные дела Председательницу также не волновали, и ничто больше не привлекало ее внимания, кроме радио. Денно и нощно сидела она у радиоприемника, включенного на полную громкость. Звук его был столь силен, что раздавался не только во всех комнатах Дворца, но и на близлежащих улицах.
Именно на этой громкости через неделю Вальдемар сообщил в эфире о своем браке с главой Южного освободительного общества Варварой. Главнокомандующий уведомлял радиослушателей, что в лице Варвары он отныне соединяется с освободительным движением Юга. Вальдемар рассказал также о том, как любовь к освободительному движению постепенно переходила в нем в любовь к Варваре, но Мелисса этого уже не слышала. Нашли ее по окончании передачи, во время трансляции песни
Узнав о смерти Председательницы, главнокомандующий Вальдемар объявил, что завтра начнется выступление. Жаждавшие немедленной победы потребовали начать наступление не завтра, а сегодня, пока власть еще растеряна. Вальдемар же отвечал, что сегодня рано, а послезавтра поздно. Объяснение было загадочным, а потому устроило всех.
На самом же деле Вальдемар ждал, что регулярная армия, узнав о смерти Председательницы, сразу же разбежится. Но армия не разбежалась. В память о безвременно ушедшей Председательнице она, напротив, решила восстановить в державе порядок, и с угрюмой сосредоточенностью готовилась к бою. Некоторые даже видели саму Мелиссу, плывущую на волнах эфира и взывающую к отмщению.
Услышав о настроениях регулярной армии, полководец южан впал в уныние. Говорили, что он испытал некий трепет, поняв, что бывшая супруга противостоит ему даже после смерти, и это посмертное противодействие Вальдемара по-настоящему испугало. Им овладела мысль, что наказание придет от Мелиссиной руки, гладившей его некогда и им целованной.
Главнокомандующий обратился к войску, сказав, что по вновь открывшимся обстоятельствам наступление откладывается, но его уже никто не слушал. Свободолюбивые добровольцы готовились наступать. Для Вальдемара они видели лишь одно место – место во главе войска, как то и положено полководцу.
Всю ночь Главнокомандующего била дрожь. Рука с пистолетом время от времени тянулась к виску, но что-то ее всякий раз удерживало. На следующее утро противники преодолели последние разделявшие их сотни метров. Теперь они стояли друг против друга по обе стороны Южного тракта.
Фельдмаршал Серапион предложил Вальдемару сдаться. Голос его был исполнен уверенности и спокойствия. Павший духом Вальдемар ответил что-то нечленораздельное и даже предложил показать карточный фокус. Войско южан сочло поведение своего Главнокомандующего неподобающим, и по рядам прошел глухой гул.
Серапион посмотрел на часы и сообщил, что у армии южан есть час на подготовку к сдаче.
Сейчас одиннадцать часов, сказал Серапион. В двенадцать я открываю огонь.
По словам готовых к бою солдат, никогда еще время не было столь ощутимым и звенящим. Тишину нарушало лишь бормотание Вальдемара, уговаривавшего свое войско временно отступить. За пятнадцать минут до поставленного срока в армии Серапиона началось движение и послышалось щелканье затворов.
