Слова Тынянова о Блоке можно в полной мере отнести и к Шекспиру-Поэту. Поставьте вместо «Блока» «Шекспир»: «Шекспир – это самая большая лирическая тема Шекспира. Эта тема притягивает, как тема романа…» и т. д. Именно таким предстает перед нами Шекспир в своих сонетах, в пьесах – он везде лирический герой и неизменно остается загадкой. И только осмыслив реальную жизнь Ратленда, начинаешь понемногу провидеть решение этой загадки. Ну а если вспомнить еще, что брак Блока оставался платоническим, что Любовь Дмитриевна была для Блока воплощением «Прекрасной дамы», отображением «Вечно женственной подруги», что у нее был роман с его другом Андреем Белым, то поражаешься, как много общего – причем общего необычного! – можно найти в жизни замечательных поэтов. Сюжеты меняются, они зависят от поветрий времени и свойств характера, наконец, привычек, созданных преходящей (не вечностной!) моралью и условиями жизни.
Но суть остается та же. Сдержанный Блок, ревнивый до безумия Ратленд, до смертельного отчаяния Пушкин – а суть-то одна. И отношение к событиям жизни имеет одинакий конец – понимание, прощение, приятие и ранняя смерть.
БЕЛЬВУАР
Хочу я того или нет, но судьба меня кинула в самую гущу елизаветинской поэзии. И нить Ариадны здесь – логика, приведшая к убеждению, что поэтической составной псевдонима «Уильям Шекспир» был пятый граф Ратленд, поэт милостью Божией.
Мне известны два человека, высказавшие максиму, которая стала и для меня руководством к действию. Мысль, заключенная в ней, такова: «Когда люди говорят в свое оправдание, что не сделали чего-то очень важного в жизни, потому что у них не было денег, я им не верю». Эти два человека – Фолджер, создатель Шекспировской библиотеки в Вашингтоне, самой крупной в мире, и создатель Пушкинского музея в Москве Иван Цветаев. У меня было не больше денег, чем у Цветаева, проще говоря, вообще не было. Все дело в неколебимой и обоснованной убежденности, как важно и необходимо дело, которым ты занят. Сколько добрых и щедрых людей безвозмездно помогали мне, причем я сама даже и не просила о помощи. Во всяком случае, пока. (Может, еще придется просить – для создания Московского Шекспировского центра, который по праву должен быть создан именно в Москве.) Среди них первое место занимают Колетт и Маршал Шульманы и Инна Шульженко. Благодаря Инне Шульженко состоялась моя первая поездка в Лондон. Благодаря Колетт и ее друзьям Стиву Шуеру и Алиде Брилл я ездила в Лондон второй раз, работала несколько раз в Фолджеровской библиотеке в Вашингтоне и в Публичной библиотеке в Нью-Йорке. Много было интересного во всех поездках. Но, пожалуй, самое интересное со мной случилось во время первой поездки в Англию. Мне и самой не верится, что все так и было.
Инна Шульженко – школьная подруга моей дочки Маши. Это красивая, талантливая молодая женщина, которая пока еще себя не реализовала, но, я уверена, ее очевидная талантливость проявится, если уже не проявилась, просто мне об этом пока не известно.
Лет пятнадцать-двадцать тому назад, пребывая в абсолютной уверенности, что истинным Шекспиром был граф Ратленд (дань книге Шепулинского «Шекспир-Ратленд», прочитанной еще в шестидесятые годы), я время от времени собирала дома Машиных друзей – школьных, по Театру на Юго-западе – и рассказывала о великой загадке Шекспира. Тогда еще книги И.М. Гилилова не было, я его не знала и думала, что, кроме меня, в Москве нет ни одного ратлендианца. Естественно, мне хотелось собрать вокруг себя единомышленников, которые смогли бы заняться вплотную разгадыванием этой тайны. С Ильей Михайловичем я познакомилась в начале 1987 года, теперь нас было двое, это было не «только», а «уже» двое, так что жить и размышлять стало легче. К этому времени Илья Михайлович сделал все три величайших открытия, без которых продвижение в науке о Шекспире было бы невозможно.
Инна Шульженко, тогда студентка факультета журналистики МГУ, была на двух встречах у нас дома. Я познакомила ее с Ильей Михайловичем, и на первых порах они искренне полюбили друг друга. Потом между ними пробежала черная кошка, как случается среди русских интеллигентов, что пагубно действует на русскую действительность. Ведь черные кошки бегают не только между шекспироведами.
В один прекрасный день звонит мне Инна и говорит: – Хочу отправить вас с Ильей Михайловичем в Лондон. Я ушам своим не поверила.
– Инночка, но у меня нет денег.
– Знаю, деньги будут. Найдем спонсоров.
А я даже и мечтать не смела. Так не бывает. Но Инна нашла банкиров – банк АльбаАльянс. У них были культурные программы, и они дали нам по пять тысяч долларов с одним условием: привезти финансовый отчет – счета всех трат, которые предстоит сделать. Ничего об этих людях не знаю, но по гроб жизни им благодарна – я привезла из этой поездки много книг, ксерокопий, выписок, работая в Британской библиотеке, еще в старом здании, где занимались Маркс и Ленин, и потом года два их обрабатывала.
