Были и в Стратфорде, видели скульптурный портрет Шакспера (не лицо, а коровье вымя, как сказал Марк Твен), висящий на левой стене нефа, белую могильную плиту над прахом ростовщика в церкви Св. Троицы, спереди на ней дурацкое стихотворение. Ездили мы туда с обычной экскурсией. Автобус был неполный – японцы, американцы и трое русских. Гид, бывший актер, всю дорогу развлекал нас анекдотами из жизни англичан, о Шекспире не сказал ни слова, наврал только, что Шакспер умер шестидесяти двух лет, ошибся на десять лет. Экскурсия почему-то не включала посещение церкви. И мы шли туда пешком от остановки автобуса по извивистым, как вымершим улочкам, которые поразили меня отсутствием зелени и туалетов. Экскурсия отправилась смотреть улицу, где жил Шекспир и стоял его реконструированный дом. А мы поспешили увидеть единственное место (кроме домика жены Шакспера), которое без изменения сохранилось от того времени. И где когдато Шенбаум испытал «квазимистическое» переживание.
Стратфорд произвел отталкивающее впечатление тотальной коммерциализацией, пустотой, заброшенностью и какой-то особенно зловредной провинциальной затхлостью.
Пыльные улочки заставлены лавками с дорогими безвкусными сувенирами и скучающими продавцами. Американские туристки больше интересовались садом, где стоит домик жены Шакспера, не строением – оно подлинное – а цветами, становились на колени и кудахтали над ними с чисто американской непосредственностью.
Бедный, никому не нужный Шакспер. И рассказать-то о нем нечего. Как объяснишь японцам, что он был злостный ростовщик и откупщик, что никаких свидетельств его творческой жизни не осталось, как не осталось ни одного письма – ни от него, ни к нему? Так что невежественный гид, бывший актер не без таланта (он очень смешно рассказывал), был вполне на своем месте.
Но смысл нашей поездки в Англию – Бельвуар, замок начала XIX века, где до сих пор живет семейство герцога Ратленда. Частично замок обращен в музей. Так что туда может попасть каждый, кому интересны исторические уголки Англии. У нас был особый интерес.
Мы тогда уже знали главенствующую роль пятого Ратленда в шекспировском заколдованном кругу. И ехали туда, готовые к «квазимистическому» переживанию.
