Мне не очень-то нравится тон завершающего панегирика, Санфорда принижает заслугу гениального поэта в создании шекспировского наследия. Но так уж виделись некоторым современникам роли Учителя и Ученика в этом содружестве и иногда как бы в шутку напоминали об этом жившему рядом с ними поэтическому гению.
Ирония судьбы: эти панегирики вышли в свет в 1611 году, а через год, в 1612 году, эти же авторы оплакивали смерть графа Ратленда в «Жертве любви» Честера. И вот тут-то «Хор поэтов» («Vatum Chorus») полной мерой отдал дань его несравненному дару. И потом еще в 1623 году и в 1640. Так было, и так, наверное, всегда будет – людям свойственно воздавать современникам хвалу посмертно.
«The Man in the Moon» упоминается еще в одном панегирике, безусловно, хвалебном.
Его автор Роланд Коттон, о котором мало что известно: Why, all the world doth know as well as I,
That never any did as much descrie,
So many nations, manners, and so soon,
Except alone the man that’s in the moon.
Имеется перевод этого панегирика:
Ах, сможет ли обыкновенный смертный
Столь быстро обозреть весь люд несметный? Конечно, сможет. Средство есть простое:
С луны людишек взглядом удостоя! [316]
Перевод искажает смысл и линию симпатии автора. Эти четыре строки продолжают шутливое восхваление подвига великого Пешехода. Гипербола, скрытая в стихах, в переводе выглядит так: вознесись на Луну и удостоишь взглядом людишек, копошащихся внизу. Вот это четверостишие в подстрочном переводе: Весь мир, как и я, знает, что
Никому никогда не удавалось обозреть
В столь малый срок так много стран и обычаев, Кроме единственно человека – того, что на луне.
Тон очевидно нейтральный, если не считать похвалы Кориэту.
Переводчик привнес в текст собственную уничижающую интонацию. Вместо нейтрального: «Except alone the man that is in the moon», презрительное: «С луны людишек взглядом удостоя». А это абсолютно противоречит характеру Ратленда-Кориэта. Знаменательно, что ни в одном панегирике, будь то шутливом или ироничном, друзья не корят его в высокомерно-презрительном отношении к людям, напротив, они подчеркивают его дружелюбие и демократичность. Как раз этим и отличаются шекспировские творения. Шекспир, конечно, мог, когда надо, высмеять. Но он, как и наш Пушкин, никогда, ни к кому не относился с обидным высокомерием. У Ратленда не было графской спеси. Это редкое свойство. И переводчик должен быть предельно осторожен, передавая интонацию автора, иначе он рискует представить героя переводимого произведения в неверной тональности.
Есть и смысловая ошибка. Коттон употребляет метафору. Он говорит, что никто на свете – лишь мифический Человек на Луне – не может так же быстро, как Кориэт, увидеть и понять все, что наполняет Землю, – ведь он вместе с Луной обходит Землю. Красивая метафора, но в ней есть и аллюзия: в те поры наши выдумщики забавлялись игрой в людей, живущих вблизи Луны. И посвященным эта игра была понятна.
Четверостишие еще раз показывает, как любили авторы того времени словесную игру.
На Луне и, правда, виден человек с вязанкой хвороста. Нынешний читатель воспринимает эту строку как метафору, а Роланд Коттон не просто сравнивает скорохода Кориэта с лунным человеком. Он если и находит кого-то равного Кориэту по части знаний о жизни землян, то это его Учитель – «Человек, что на Луне».
Переводческая ошибка в этом случае объяснима. Известно, что панегирики в «Кориэте» не бесстрастны, Кориэт в них осмеивается и в шутку, и всерьез, так что на общем юмористическом фоне «людишки» и «удостоя взглядом» стилистически не выбиваются, хотя при этом и искажают оценочное намерение автора, что, разумеется, недопустимо: свою интонацию навязывать автору переводчик не имеет права.
Если Кориэт – это Ратленд, а значит – Шекспир, то можно утверждать, что в его окружении равнодушных к нему не было. Его или любили, поклонялись ему, или завидовали и тогда осмеивали с большей или меньшей степенью иронии. Ведь граф, будучи ни на кого не похожим эксцентриком, только и делал, что подставлялся, давая завистникам пищу для насмешек.
Диапазон отношений, проявленных в панегириках, – от дружелюбной шутки до сарказма, граничащего с откровенной досадой – Джон Донн и ехидных замечаний – Бен Джонсон. Надо отметить, что дружелюбно-шутливых панегириков подавляющее большинство.
ШТРИХИ К ПОРТРЕТУ РАТЛЕНДА ДОБАВЛЯЮТ И ДРУГИЕ ПАНЕГИРИКИ
БЭКОН
