[323]). И «Так божество наш замысел вершит / Своею волей, нам наперекор» («There’s divinity that shapes our ends, / Rough-hew them how we will». Act 5, sc. 2, ll. 10. [324]). Это, по его мнению, отзвук фундаментальной загадки бытия: кто или что влечет к погибели человека, замыслившего великий план и пусть даже не великий, но имеющий высоко благородную цель?
ПЕРЕВОД НАИГЛАВНЕЙШИХ ЦИТАТ «ГАМЛЕТА»
Не могу не сказать несколько слов о переводе этих цитат, освоенных английской культурой до степени крылатого выражения – так красиво и точно выражена в них загадка бытия.
Вот как эти строки переведены у Лозинского и Пастернака.
Пастернак:
…в нашей власти в случае нужды
Одни желанья, а не их плоды.
Сказано ловко – мысль только другая: плоды наших желаний не в нашей власти, они есть, но не мы ими распоряжаемся. Да, так случается, но, разумеется, не всегда. И потому сказанное для рифмы «в случае нужды» – разумная в этом тексте прибавка, сужающая смысл до частного случая. Перевод, таким образом, утратил универсальное значение шекспировских слов.
Русский читатель обворован. Ведь вставная пьеса «Мышеловка», откуда взяты эти две строки, придумана не только сюжета ради: Гамлет включил в нее сочиненный им самим монолог актера-короля, еще раз огласив мысль, которая в то время так мучительно занимала не только Гамлета, но, надо полагать, и самого Шекспира: в силах ли человек, планирующий будущее, совладать с предназначенной ему судьбой.
А вот как перевел строку 215 Лозинский:
Желания – наши, их конец вне нас…
Иначе как данью теории эквилинеарности назвать этот перевод нельзя. Для человека, не знающего английский текст, предложение просто не имеет смысла.
Вторая цитата в переводе Пастернака (акт 5, сц. 2, строка 10):
Есть, стало быть, на свете божество,
Устраивающее наши судьбы
По-своему.
Английская фраза несет ту же мысль, что и строки из третьего акта: мы замышляем великое, но замысел кончается не так, как было задумано. И добавлено уточнение: есть высшая сила, которая по своей прихоти распоряжается нашими планами. Перевод сохранил только первую часть английской фразы: есть, значит, божество, ведающее судьбой человека.
Но разве стал бы Гамлет в разговоре с Горацио высказывать столь банальную мысль? Утрачено самое важное – противостояние рока и человека.
Перевод Лозинского:
…божество
Намерения наши довершает,
Хотя бы ум наметил и не так.
У Лозинского смысл точнее, однако чеканности речи Гамлета нет и в помине. А ведь Лозинский очень хороший поэт, но в переводе, следуя своей теории, пренебрегает и поэтической стороной, и внятностью мысли. Эти строки должны прозвучать и в переводе крепко и афористично, ведь именно эта мысль – ключевая в «Гамлете». Она терзает и Гамлета, и Ратленда, который участвовал в заговоре против дурного правления, надеясь на возможность создания в Англии, при содействии просвещенного монарха, государства Солнца. Заговор, как известно, окончился жестокой расправой над его участниками.
Вот так представлена русскому читателю трагедия Гамлета: мысль или искажена до неузнаваемости, или невнятна и непоэтична.
Вывод неутешительный. Во-первых, еще раз повторяю: стремление сохранить рифму, не исказив смысла в строках, – тяжелое бремя для переводчика, как только он не изворачивается, а стих все равно неадекватен: или смысл поплыл, или поэтическая прелесть пропала.
