Отсюда вытекает, пожалуй, самая большая трудность в толковании его сочинений. Там, где талант или мастерство полностью осуществились, вышедшее из-под его пера совершенно, как произведение природы. Творческая энергия организует, одушевляет рожденное дитя от самой сердцевины до мельчайших подробностей на поверхности; и если вы направите внутрь самый мощный исследовательский фонарь и извлечете мельчайшие частицы для рассмотрения под микроскопом, вы и тогда не найдете у Шекспира ничего бесформенного, смутного или чересчур обобщенного, все будет – логика, характер, индивидуальность. И в этом его великим творениям, которые, полагаю, появлялись на свет всякий раз, как в них возникала потребность, нет равных в литературе, кроме разве немногих действительно великих вещей у Данте. Зная, что Шекспир позволял себе быть небрежным, было бы огромной ошибкой сомневаться, не ищем ли мы в добротных местах слишком многого. Не возбраняется, конечно, искать изощренности и в неловких отрывках, но в идеальных – чем глубже ищешь, тем больше находишь. А тогда эта его черта, источник бесконечной притягательности, одновременно являет собой и головоломку. Ибо в тех местах, что написаны не в экстазе и не спустя рукава, мы зачастую не в состоянии решить, действительно ли то, что кажется нелогичным, неясным, слабым, преувеличенным, таково и есть или оно так задумано и заключает послание, которое мы могли бы и даже обязаны прочесть. Действительно ли странный вывих ума, неожиданная черта характера неприятно удивляют нас только потому, что мы понимаем человеческую натуру не столь глубоко, как понимал Шекспир? А может, он просто махнул рукой на ошибку, желая поскорее закончить пьесу; или, взяв как подспорье чьюто давнюю пьесу, второпях приладил свою придумку к чужой; или же не захотел утруждать себя отделкой мелочей, которые зрители не заметят, а мы замечаем только потому, что по косточкам разбираем его пьесы?
Когда в конце пьесы “Мера за меру” Изабелла выходит замуж за герцога – скандальная для нас концовка, мы понимаем, так было задумано Шекспиром. Но кто может быть вполне уверен, что подобное восприятие порой даже серьезных мест “Гамлета” объясняется промахом Шекспира, а не отсутствием у читателя соответствующей остроты восприятия?» [327] И еще одна выдержка, где Брэдли таки касается, правда вскользь, личности Шекспира-Шакспера:
«Существование очевидного трагического этапа, времени, когда драматурга, по всей видимости, почти беспрерывно тревожили глубокие и болезненные вопросы, естественно, дает основание предположить, что этот человек в годы зрелого возраста, от тридцати семи до сорока четырех, находился в тяжелом духовном надрыве (heavily burdened in spirit); что Шекспир обратился к трагедии не просто разнообразия ради или осознав, что трагедия – величайшая форма драмы и теперь таланту его под силу; но также потому, что мир стал видеться ему черным и чудовищным. Даже брань и проклятия Терсита и Тимона выражают его собственное презрение и ненависть к человечеству. Это большая и трудная тема, но, занимаясь драматическими достоинствами его пьес, вдаваться в нее нет надобности. И я не буду останавливаться на этом, а сразу же перейду к изменениям и новым этапам, которые наблюдаются на протяжении трагического периода» [328].
Брэдли совсем близко подошел к решению первой части проблемы авторства: Стратфордец не мог быть Шекспиром. И он бы решил ее, стоило взять годы трагического периода и поместить в них даты написания пьес, пусть даже приблизительные. Шакспер родился в 1564 году, значит, тридцать семь лет ему было в 1601 году, сорок четыре – в 1608Им. В эти годы и были созданы великие трагедии, отражающие мрачное, на грани безумия, смятение души. А затем сделать еще один шаг: вспомнить, чем занимался в эти тяжкие годы ненависти к погрязшему возле миру и человечеству стратфордский Шакспер. Приведу краткий перечень его занятий, взятый из моей любимой книги Джона Мичелла «Кто написал Шекспира?»:
«1601, 1 мая. Шакспер (Shakspere) уплатил наличными 320 фунтов стерлингов за 107 акров пахотной земли с правом на ней выпаса…Купил дом с садом напротив “Нового места”.
1603, 19 мая. Дан Королевский патент девяти поименованным актерам, в их числе Уильям Шекспир, (William Shakespeare – так актер Шакспер именовался в официальных бумагах дворца, сам он никогда свое имя так не писал), патент узаконивал их право играть в театре “Глобус”. Имя Шекспира возглавляет список актеров, игравших главные роли в пьесе Бена Джонсона “Падение Сеяна”.
1604. В этом году и, наверное, еще раньше Шакспер квартировал в доме Кристофера Маунтджоя, француза гугенота, мастера дамских шляпок, на углу Сильва-стрит и Магглстрит в лондонском районе Крипплгейт, недалеко от собора Св. Павла.
