Нужно было обойти участок и найти щель в заборе, через которую тот мужчина проник на участок. Судя по тому, как по-хозяйски он зашел в мастерскую, он частенько бывал здесь. Но Виталий не мог оторваться от игры. Она так завлекла его, что на это время он как будто вернулся на несколько лет назад, да и воображение рисовало ему голос Паши. Вот он смеется, забирая очередную фигуру, а вот уже кряхтит и пыхтит, когда Виталий забирает его. Все было так реально и живо, что, выиграв эту партию, он захотел сыграть еще и еще одну. После третьей или четвертой ему стало не хватать воздуха, и он, наконец оторвавшись от доски, вышел на улицу. Оказалось, что все это время он продолжал курить. Не удивительно, почему ему мерещился голос Паши, – это были галлюцинации. Он отложил сигареты и, затушив самокрутку в пепельнице, пообещал себе больше сегодня не прикасаться к ним.
Виталий сел на качели и стад жадно вдыхать прохладный воздух. Здесь он казался особенно пахучим и свежим. Яблони начинали цвести и благоухали на весь участок. Немного придя в себя, он начал обходить участок, раздвигая кусты смородины и проверяя забор на наличие потайных лазов. Пришлось попотеть, ибо за пять лет смородина так разрослась, что не так то просто стало раздвигать ее заросли.
«Хорошо, что здесь не посадили малину», – думал Виталий, сканируя площадь ограды.
Наконец ему удалось обнаружить довольно большое отверстие в три-четыре доски. В мастерской валялось много старой древесины, так что ему не составило труда выпилить и прибить заплатку. После всех реанимационных действий он вернулся домой и заварил травяной сбор, который ему еще вчера принесла тетя Люда. На удивление, он подействовал лучше кофе, которым он злоупотреблял в городе. Сразу появились силы и настроение.
Виталий уже хотел отправиться к дяде Саше, но вспомнил, что так и не позвонил Татьяне Александровне. Он помнил, что раньше здесь совсем не ловила сотовая связь и приходилось залезать чуть ли не на крышу. Немного походив по участку, он нашел точку, где связь неплохо ловила, и набрал номер.
Тимура снова разбудили раньше всех. Тюремные повара просыпались раньше и шли готовить завтраки. Круги вокруг глаз от недосыпа стали больше, но взамен пропало чувство голода и даже появилось какое-никакое уважение среди заключенных.
В армии Тимуру доводилось много готовить в полевых условиях и под обстрелами. И пусть Афганистан и тюрьма не очень-то похожи, но выкручиваться приходится одинаково. Например, чтобы заключенные не падали в обморок от голода и каждый день продуктивно работали на ткацких или металлообрабатывающих производствах, а также уверенно держали топоры, пока рубят лес, им нужно питаться соответствующе. Мясо, овощи и фрукты, каши – всего этого не было или было в дефиците. Пожелтевшее от времени меню на неделю висело на кухне, кажется, уже пару лет. На завтрак в основном готовили пшенную или манную кашу, сами пекли хлеб и разбавляли чан с кипятком одной пачкой сахара. Конечно, каша успевала не то что остыть к моменту завтрака, она превращалась почти что в камень.
На обед Тимур и еще один заключенный из пожухлой, а иногда и протухшей капусты и небольшого количества рыбы должны были приготовить сытный суп. Заключенным повезло, ибо прошлые повара почти не добавляли рыбу, забирая ее себе.
Ужин представлял собой подогретые объедки с завтрака, только без хлеба. Почему‐то хлеб на ночь не полагался.
Через какое‐то время Тимур и его коллега по цеху Иван по прозвищу Сиплый приловчились готовить по этому меню весьма сносные блюда. Поваров обычно называли баландерами, в тюрьме это почти ругательство, однако за хорошую еду их так никто не называл. Да и каждая собака в тюрьме знала, что Тимур хорошо общается с Сильвестром и остальными из «Востока». Даже если бы они готовили еще хуже, его бы никто не тронул.
Узнав о посещении Татьяны Александровны, Тимур улыбнулся. Если она придет, значит, есть какие‐то важные новости, которыми она хочет поделиться.
Оставшиеся сутки до посещения Тимур строил догадки, о чем именно она расскажет.
«Или ей опять что‐то нужно будет узнать у востоковцев?» – если так, то ему ничего не стоит выведать у них интересующую детектива информацию.
В последнее время в тюрьме стало очень спокойно. Раньше частенько доносились лай собак и крики работников тюрьмы. Теперь же здешние овчарки даже на птиц, которые изредка залетали на территорию зоны, не лают.
– Почему тихо стало? – Якут, как обычно куривший возле окна, задумчиво смотрел на свободное небо, которое только‐только освободилось от оков туч и облаков. – Так Лихого перевели.
– А кто это? – Тимур знал многих сидельцев, в основном по рассказам, но кого‐то встречал лично.
– Это, как тебе сказать…
– Заноза в заднице, – донеслось с верхней койки, на которой лежал Сильвестр.
– Можно и так сказать, но если выражаться интеллигентнее, то он был ложкой дегтя в бочке меда.
– Это с каких пор для тебя тюрьма медом стала?
