– Нашлись некоторые люди, которые могут помочь нам выйти на Балуева. Сейчас собираем больше информации. Кстати, ваш брат нам тоже в этом сильно помогает. – Очень хотелось добавить «а вы – нет», но я сдержалась, все‐таки он мой клиент. – Как только будет информация по вашему партнеру, я обязательно вам сообщу. Будьте на связи, пожалуйста.
– Еще раз спасибо вам, но здесь плохо ловит. Лучше пишите эсэмэс, его я точно прочитаю.
– Есть еще какие‐то вопросы?
– Нет – нет, больше не буду отнимать ваше время. Всего хорошего.
Я положила трубку и закатила глаза. Кажется, теперь я понимаю Стасюка. Когда приходится общаться с таким количеством людей, поневоле разлюбишь лишние разговоры и контакты. На сегодня у меня был запланирован просмотр видео с камер в мастерской и у Восточной башни, а завтра необходимо было съездить и поменять аккумуляторы. Камеры хоть и включаются на движение, то есть зарядка расходуется не постоянно, но такое долгое время могут и не продержаться. А значит, городская свалка ждет меня!
С походом по магазинам до дома я добралась только к шести часам. На варку кофе и приготовление обеда ушло еще полчаса.
Наконец я открыла ноутбук. Сначала просмотрела камеру в мастерской. За исключением пьяной драки работников и истерики администратора, там совсем ничего интересного не было. Потасовка меня не зацепила, драчуны едва стояли на ногах, так что и дракой это можно назвать с натяжкой, а истерики меня не интересуют, на них я смотрю каждый раз, когда прихожу в отдел к Борисову.
Другое дело – камеры у Восточной башни. На них я увидела, как пару дней назад недалеко засветилась машина. Она лишь на пару минут остановилась, и из нее никто не выходил. К водителю подошел человек в синей рабочей форме и передал пакет. После этого машина сразу же уехала.
Отмотав назад, я переписала номера машины и полезла в базу. Да, на моем компьютере много полезного ребята поставили, чтобы не приходилось каждый раз отвлекать работников отделения полиции. К сожалению, моя версия программы урезанная, придется все равно напрягать Кирьянова. Удивление вызывало то, что они так открыто среди белого дня что‐то передавали. Что это могло быть? Чья машина? Скорее всего, она имеет какое‐то отношение к Балуеву. Насколько я поняла, в столь «милом» месте, как свалка, у Восточной башни, его точка встреч с подельниками.
Позвонила Кире, попросила, чтобы его ребята «пробили» владельца машинки. Тот пробурчал недовольно:
– Тань, мне работать‐то некогда, а тут ты со своей машинкой.
– Володь, все понимаю. Это не слишком срочно, так что не нервничай.
– Да как тут не нервничать? – Киря понемногу заводился. Оно и неудивительно. Он рассказал, что недавно приезжала проверка, и он получил по полной. Сначала за журналы по технике безопасности, которые были заполнены на год вперед, причем кто‐то подделал его подпись. Потом за незнание подчиненными, которые ходят на дежурство с оружием, статей по его применению. Ну и на «десерт» – открытые и неопечатанные ящики с патронами и оружием на складах. Хорошо хоть, все оружие и боеприпасы были на месте, а то поехал бы Киря сам за решетку лет на десять. Однако от довольно крупного штрафа он не отделался, да и «полковник» теперь стал от него на шаг, а то и на несколько, дальше. Не то чтобы он хотел получить его любой ценой, но все‐таки, по его мнению, три звездочки на погонах смотрятся лучше, чем две. К тому же приставка «под» очень сильно резала ему уши. Ему сразу вспоминался какой‐нибудь подберезовик, а еще это сокращение среди солдат или сержантов – «подпол». В общем, Кире было на что сетовать, и теперь любая оплошность его подчиненных будет наказываться еще строже, нежели неделей ранее.
Отсмотрела я и камеры, установленные у Виталия и в моей квартирке. Что‐то не торопятся ребята их обносить, это даже настораживает.
Более ничего интересного на камерах не было, так что я сделала заметки в блокноте, расписала свои планы на завтра и легла спать. Планов было немного, потому что еще не было известно ничего по партнеру Виталия, а также продолжался сбор информации по Лесничему. Почему‐то мне казалось, что он, определенно, замешан здесь. У него были мотивы помочь посадить Балу, а также, скорее всего, он что‐то знал про него, ибо просто так впутываться в безнадежное дело, чисто из мести, было бессмысленно.
Из рассказов я знала, что он человек крайне осторожный и расчетливый, не имеет привычки оставлять за собой следов, не брезгует преступить закон и действовать на грани жестокости, но при этом сохранил за собой репутацию «мушкетера», что никогда не уронит достоинства.
