Грозной была обстановка на Западном фронте. Сорокатысячная немецко-баронская армия германского генерала фон дер Гольца и местные белогвардейские формирования захватили всю территорию Советской Латвии. На западных границах белополякам удалось к июлю 1919 г. оттеснить красные войска (на линию шпаднее г. Полоцк, ст. Молодечно и далее к югу на пубеж восточнее ст. Барановичи, г. Пинск, г. Мозырь). Успех врагов объяснялся в основном тем, что силы Красной Армии были отвлечены на другие фронты, а панская Польша успела сконцентрировать шесть свежих дивизий армии Галлера 230. На этом направлении до | голицы Советов оставалось около 800 км.
Наконец, Советский Север все еще занимали интервенты и белогвардейские войска генерала Миллера, а в июне 1919 г. из Англии прибыли две новые бригады 231.
Обзор показывает всю серьезность положения. Речь шла уже не об отдельном «наскоке», а о крайне опасном одновременном приближении превосходящих сил врагов к жизненным центрам Советской республики. Натиск их на внешних фронтах был тесно связан с кулацкими восстаниями и крупными контрреволюционными заговорами в тылу Красной Армии, особенно серьезными и мощными в тылу Южного фронта и на Северном Кавказе.
В этих условиях задача Колчака была вполне ясна: продержаться еще хотя бы месяц-другой, пока не скажутся результаты натиска на Москву с юга и севера, с запада и из Прибалтики. Не теряли колчаковцы надежды и на то, что империалисты Антанты найдут еще пути и возможности возобновить прямое вторжение собственными армиями, хотя бы под флагом «добровольческих отрядов», как это уже широко практиковали англичане, немцы, белофинны и пр.
Нельзя сказать, что надежды эти были абсолютно беспочвенны. Еще в конце мая 1919 г., когда, казалось бы, с вопросом о направлении союзниками в Россию собственных армий давно уже и навсегда покончено, колчаковская контрразведка раздобыла весьма важные сведения.
Вернувшийся из Лондона член английской военной миссии в Сибири лейтенант Тернер сообщил о состоявшемся в Лондоне перед его отъездом секретном совещании президента США Вильсона, английского премьер-министра Ллойд Джорджа и премьер-министра Франции Клемансо по «русскому вопросу». В качестве «эксперта» 232 был приглашен капитан 2 ранга англичанин
Р. О. Локкер-Лампсон — член английского парламента, командовавший в течение почти двух лет в первую мировую войну бронедивизионом на русском фронте, имевший большие знакомства и связи среди русских политических и военных деятелей до Октября. Клемансо и Ллойд Джордж поддержали заключение Локкера-Ламп-сона о «необходимости самой энергичной, открытой, решительной помощи России...» и о признании Колчака. Контрразведка отмечает с сожалением, что соглашение не достигнуто из-за разногласий. Но как бы там ни было, сам по себе факт, что еще в мае 1919 г. заправилы империалистических держав Антанты устраивали секретнейшие совещания, продолжая искать возможности помочь Колчаку, и, по существу, были едины в своих стремлениях свергнуть Советы вооруженной силой,— сам по себе такой факт не мог не вселить новые надежды в колчаковцев.
Приведенный факт — не исключение. В эти же майские дни 1919 г. осведомительный отдел ставки Колчака обрадовал омское высокое начальство еще одним важным сообщением. Работающий в японской военной миссии в Омске тайный агент привел в своем донесении высказывания члена миссии полковника Фукуда о состоявшемся недавно обмене мнениями между правительством Японии и правительством США по тому же вопросу — о более активной поддержке колчаковского правительства. По словам Фукуда, Япония настаивала на оказании помощи военной силой в широких масштабах, американское же правительство стоит за ограничение поддержки действиями только в полосе Сибирской железной дороги. Все же японцы полагают, что они сумеют настоять на своем, считая политику Вашингтона «предательством» 233.
Но какие бы ни шли сговоры и совещания среди держав Антанты, решающее значение для Колчака имела обстановка на фронте и в тылу. После потери Урала в его распоряжении еще оставалась колоссальная территория до Тихого океана. Свыше 100 тыс. интервентов охраняли его тыл и тем самым высвобождали значительные силы российской армии для борьбы против Красной Армии. Если в ноябре 1918 г. приход к власти Колчака привел к перемене ориентации контрреволюции с востока на запад, то теперь, летом 1919 г., намечался поворот в сторону сближения с Японией: велись конкретные переговоры о поставках японцами военных материалов, усилился обмен представителями — военными и дипломатическими. В Омск приехал чрезвычайный посол Японии маркиз Като, про которого белогвардейские газеты писали, что он имеет особые и личные полномочия от японского императора. Словом, все указывало на то, что не исключена, а, наоборот, становится реальной надежда, что на этот раз удастся быстро и легко договориться.
