Разговор заслуживает большого внимания. Анализируя обстановку, штаб фронта пришел к выводу, что фронтальным наступлением одной 5-й армии на главном железнодорожном направлении добиться серьезных успехов невозможно и живая сила Колчака снова уйдет. Нужен сильный удар правым флангом 3-й армии с севера на Курган — во фланг и тыл обороняющей железнодорожное направление 3-й белогвардейской армии. Надо сказать, то была совершенно правильная и своевременная попытка штаба фронта наконец-то добиться прямого взаимодействия соседних армий. К сожалению, встретив отказ со стороны командарма, командование фронта не взяло на себя ответственность приказать 3-й армии выполнить столь важную и срочную задачу. Самое печальное именно в этом: фронт тотчас же отказался от своей идеи, как только командарм стал возражать. Фронт пошел на поводу у армейского командования, хотя последнее и поспешило тут же сделать оговорку, что он судит лишь с точки зрения своей армии.
Как же обстояло дело фактически? Имелись ли основания для высказанных советским командармом опасений? Приходится сказать, что разведывательные органы обеих наступающих в Сибирь наших армий оказались на этот раз не в курсе дела, хотя, как правило, они всегда давали ценные и своевременные сведения. Ме?кду тем в колчакии происходили весьма важные события, оказывавшие большое влияние на ход дальнейшей борьбы.
14 июля 1919 г. Колчак издал приказ, предусматривавший полную реорганизацию действующей армии285. Еще до издания приказа было произведено полное обновление высшего командного состава, в частности заменены командармы, назначен главковост, заменены все начальники штабов армий и корпусов, начальники оперативных управлений в армиях и т. д. 9 августа был сменен начальник штаба верховного Лебедев, а начальник военной академии генерал Андогский назначен генерал-квартирмейстером ставки. Полностью реорганизована система снабжения армии, произведены аресты и назначено следствие над рядом высоких чинов военных сообщений и органов снабжения, обвиняемых в спекуляциях и злоупотреблениях. Расформирован главный штаб и ряд управлений военного министерства с возложением их функций на соответствующие управления ставки. Были прекращены все отпуска и дан приказ энергично готовиться к решительному контрнаступлению.
На фронт выбрасывался не только переменный, но н постоянный состав кадровых бригад. Только за 10 дней и 3-ю армию прибыло 13 500 человек пополнения. 9 августа объявлена мобилизация городского населения.
Оперативные приказы ставили войскам следующие задачи: 1-й армии генерала Пепеляева прикрывать направление на Туринск, Тюмень. Силы ее насчитывали 20 тыс. штыков и сабель; 2-й армии генерала Лохвицкого прикрывать направление на Шадринск, поддерживая тесную связь с правым флангом соседней к югу армии генерала Сахарова; 3-й армии (около 29 тыс. штыков и сабель) прикрывать направление на Курган. Таким образом, против 30 тыс. штыков и сабель нашей 3-й армии действовали 1-я и 2-я белогвардейские армии той же общей численности.
Видное положение в колчакии занимали два брата Пепеляевы: один из них давно уже был министром внутренних дел, а другой стал после чеха Гайды командармом 1. Братья — кадеты — не ограничивались только своими прямыми служебными обязанностями, а, как ярые враги революции, принимали по собственной инициативе все возможные меры для свержения Советов. Они создали даже особую группу для устранения из руководящих кругов колчакии неприемлемых по каким-либо причинам для них лиц.
Как только после потери Среднего Урала начался поспешный отход 1-й и 2-й белых армий, Пепеляев-ми-пнстр срочно выехал на совещание с братом-командар-мом. Почти одновременно выехал в район городов Ишим, Ялуторовск и сам Колчак. Судя по некоторым белогвардейским документам, он был в курсе замыслов братьев Пепеляевых и пытался устроить с ними совещание, сорвавшееся из-за какой-то путаницы с шифрами. Переговорив в Ялуторовске с Пепеляевым-командар-мом и не дождавшись Пепеляева-министра, Колчак срочно вернулся в Омск. Поскольку встреча не состоялась, министр направил ему 7 августа пространную шифровку.
«Положение, — говорится в этом документе, — чрезвычайно грозное. Фронт обезлюдел... Тюмень накануне оставления. Есть попытки формировать добровольческие отряды, но на пути все то же катастрофическое отсутствие обмундирования и оружия. Если этого не будет — нужно или переходить снова на партизанскую борьбу, или признать, что все погибло. Здесь убеждены, что оставление правительством Омска — гибель его и всего. Должно быть обращение от всего правительства ко всем с откровенным признанием наивысшей угрозы... Должен заявить: почти вся наша агитационная работа — жалкий лепет и хождение вокруг да около событи й...» 286
