Главнейшей и притом самой простой задачей для красных было приостановить работу Сибирской железнодорожной магистрали, во всяком случае, дезоргани-юиать ее хотя бы на короткий срок, где и когда только представлялся для этого случай. Протяженность доро-I и от ст. Маньчжурия до Омска превышает 4500 км. 11з них почти половина пролегала в районах мощного пиистанческо-партизанского движения, причем тактические условия местности благоприятствовали налетам, порче пути и т. д. Белогвардейское командование было чрезвычайно озабочено организацией надежной охраны пороги: был разработан обстоятельный проект создании на всем пути целой системы инженерных фортифи-канионных сооружений. Отсутствие у красных взрывча-I ых веществ в необходимых количествах играло, конечно, определенную роль, но, как показывают белогвардей-• кие документы, это нисколько не мешало партизанам ( рынать работу дороги. Сжигание деревянных мостов, | ппливание телеграфных столбов, унос путевого инструмента и увод специалистов, захват глухих разъездов и унос железнодорожных аппаратов, устройство крушений путем развинчивания рельсов, обстрелы поездов и т. д. и т. п. — все это было не менее эффективными средствами дезорганизации.
К жизненно важным для врагов районам относились каменноугольные копи, часть которых также находилась в районах повстанческого и партизанского движения (Сучанские, Судженские, Анжерские и др.). В белогвардейских документах нет сведений, что недостаток угля срывал или тормозил работу железных дорог на более или менее длительный срок 278.
Изучение архивных документов показывает, что враги не имели твердого плана ведения вооруженной борьбы против повстанцев и партизан. За исключением двух указанных выше основных театров военных действий (Енисейский и Алтайский) во всех остальных районах Сибири борьбу вело министерство внутренних дел. В его распоряжении были относительно слабые силы: а) милиция; б) лесная стража; в) отдельные отряды милиции особого назначения; г) железнодорожные войска; д) приисковая милиция; е) казачья милиция; ж) созданные кое-где дружины самоохраны. Стремление белых добиться сразу, одновременно и везде решительных успехов, действуя слабыми и малоорганизованными силами, давало обратные результаты: малочисленные карательные отряды становились (в большинстве случаев) легкой добычей повстанцев и партизан, а это поднимало дух восставших, увеличивало их ряды и подрывало авторитет белой власти.
Лишь периодически на помощь перечисленным силам направлялись войска. Борьба, что шла между военными и гражданскими властями белых, резко отрицательно сказывалась на успешности действий против красных. Зверства и жестокости интервентов и белогвардейцев отражали в известной степени их бессилие. Оно было не только результатом общей нехватки сил, но в не меньшей степени результатом отсутствия продуманного и умело проводимого общего военно-политического плана ведения войны.
В этих вопросах проявилась полнейшая несостоятель-пость интервентов и белогвардейцев, применявших в борьбе с повстанцами и партизанами в тылу своем (краткости ради примем условно термин «внутренние фронты») те же принципы стратегии сокрушения, что ими применялись на внешних против Красной Армии фронтах, причем они строго придерживались в этом деле опыта последней, большой войны 1914—1917 гг. Практически со стороны врагов все свелось к тем же старым формам создания и использования войск: наступление (с целью уничтожения живой силы красных, прочесывания определенных районов), занятие — захват определенных районов и пунктов, их временная оккупация и оборона и т. д. Красные противопоставляли этой изжившей себя в условиях борьбы в тылу и малоэффективной стратегии сокрушения другие, более гибкие формы вооруженной борьбы: измор, борьба на истощение н дезорганизацию тыла. Самым важным в последней было не стремление во что бы то ни стало уничтожить живую силу противника, а стремление лишить его источников сил и средств.
