Что ответить? Говорить правду не хотелось, но и врать Энтони еще не выучился. По крайней мере, делать это так, чтобы поверили. Оставалось только клясть себя за неосторожность. Вот уже вторую неделю новых писем от Мари не приходило. Сомнения глодали душу, разжигаемые перечитыванием старых, и довели до того, что Энтони уже готов был сам отправиться к Неверти выяснять — что стряслось. Теперь стало смешно от воспоминаний, как он крался к двери, на ходу натягивая плащ и вздрагивая от тиканья часов в холле. Два шага отделяли от выхода — всего два шага! Сейчас он и сам понимал, что минувшее беспамятство еще не совсем отпустило его, но ушел бы. Даже опомнившись за порогом — ушел. Но все испортил или спас Тафии. Не переставая озираться, Энтони совершенно не глядел под ноги и как следствие — наступил примостившейся у дверей скотине на куцый хвост. Разумеется, на собачьи визги сбежалось полдома, и первый, запахивая полы атласного халата спешил Алрой. Похоже, он всерьез взялся опекать Энтони. Это и радовало и раздражало одновременно, как выводила из себя чрезмерная опека няньки, истершей язык в поучениях, но ни разу не прижавшей его к себе.
— Мне показалось душно, вот и решил пройтись. Ты сам говорил, что я здоров…
— Нет, друг мой. Такие шутки со мной не пройдут, — спокойно, но в то же время с угрозой, произнес Алрой, снова хватаясь за стакан. — Я говорил, что на улице неспокойно. И если полтора месяца назад улицы громили бунтовщики, то теперь по ним же шарят полицейские. Причем не простые — а особые. Наши благодетели королевской крови наконец-то очнулись! И это после того, как бунтовщики разгромили четверть Лондона и пустились в пригород. Впрочем, пострадали в основном бедняцкие кварталы. Не находишь странным? Голодранцы крушат собственные дома… — Энтони поразился, как Шелди-Стоун разом переключился на другую тему. Видел, что не нарочно — это произошло у Алроя само собой. И оставалось только молиться, чтобы подобные заговоры случались не от пристрастия к наркотикам. — И еще тысячи таких же нищих упекут по тюрьмам и подвалам по подозрению в мятежах… Впрочем, я отвлекся. Так вот — сейчас улицы под пристальным вниманием истуканов, которым не объяснишь, что вышел подышать воздухом. Они хватают всех подряд, особенно — таких тощих молодых юношей и в таких лохмотьях, как у тебя.
Энтони молчал. Подначки про юношу и лохмотья давно перестали задевать, а вот известия про полицию. Может, с Мари и правда что-то случилось? Или с ее хозяйкой? И теперь не через кого послать весточку? Энтони вскочил с места и подошел к окну, всмотрелся в унылый пейзаж обледенелой мостовой. Ни души. И как сам не заметил, что за эти две недели улицы словно вымерли? Все-таки, Алрой прав — пока чувства владеют человеком, его нельзя назвать мужчиной. То ли дело сам Шелди-Стоун.
— Я не знаю, как рассказать…
— О письмах от Мари? — бесцеремонно перебил Алрой.
Энтони едва нашел сил, чтобы обернуться и посмотреть в его глаза, подернутые пеленой наглости.
— Да брось! Я же не мог позволить тебе, еще не отошедшему от нервного потрясения, читать что-то, о чем я не знаю. И потом — я только пробегал глазами — в подробности не вникал, так что можешь остыть и перестать уже сверлить меня глазами.
В комнате повисла тишина. Энтони пытался разозлиться на друга и не мог найти повода. В голове не укладывалось, как можно влезть в чужую почту, но в то же время тут же всплывали сотни оправданий. В конечном итоге — сам виноват, что дал повод опекать себя, как младенца. Похоже, Алрой истолковал молчание по-своему.
— Можешь дуться, сколько влезет, — сухо парировал он, вставая с кресла и отряхивая брюки. — Потом поймешь, что я прав. Когда вырастешь.
Алрой направился к выходу, но уйти красиво не получилось — дверь распахнулась прямо у него перед носом, и, чуть не сбив хозяина с ног, в комнату влетел Дрю с мятым конвертом в руках.
— Мистер Джортан, — сияя, как рождественская елка, проговорил он. — Еще одно письмо для вас.
Энтони готов был плакать и смеяться одновременно. Плакать — от счастья, а смеяться… Похоже, Алрой слукавил и об истории с письмами и их значимости знает не только он.
— Отлично, — пробурчал Шелди-Стоун, потирая локоть, словно его и впрямь ударили дверью. — Теперь тебя и правда надо оставить. А то еще начнешь бросаться на нас и выталкивать взашей. — Пойдем, старина, — обнимая дворецкого за плечи и таким образом выпроваживая его из комнаты, произнес Алрой. — Нашему мальчику надо побыть одному.
Энтони и на этот раз ничего не ответил, только продолжал улыбаться, наблюдая, как эти двое уходят. Да и не имело это значения — кто и что сказал. Главное — новое письмо, долгожданное! Ставшее привычным нетерпение и даже дрожь охватили душу. Уже через секунду Энтони впивался взглядом в разбросанные по строкам буквы и не мог поверить в их правдивость. Мари умоляла о встрече!
