Всё это лениво ползло по скованному ужасом рассудку, пока незнакомец, всё так же улыбаясь, шагал к Энтони, продолжая держать камень навесу.
— Как вы, мистер Джортан? — еще раз припечатав распластавшегося на дороге полицейского, спросил незнакомец. И память неохотно, но всё же вытолкнула из себя образ этого человека. «Не каждый день удается встретить честного человека», — всплыли счастливые выкрики кучера, только что получившего солидные чаевые.
— Это ты? — выдохнул, не веря глазам — во что превратился некогда плотный и на вид вполне здоровый мужчина. — Ты вез нас на Грин-стрит и потом… Как ты здесь? — и тут же добавил, косясь в сторону поверженного констебля, — ты убил его?
— Не совсем так, — скривившись, словно ударили по живому, ответил бывший кучер. И только сейчас Энтони сообразил, что не знает даже его имени. — А, впрочем, нам нечего здесь делать. Тем более — вам. Пойдемте, я отведу вас, куда скажите.
— Признайтесь, что здорово струхнули, мистер Джортан, — щурясь, вопрошал бывший кучер, протаскивая Энтони по кривым улочкам. Все они отличались хлюпкой зловонной жижей под ногами, покрытыми копотью стенами и темнотой, словно сама ночь пряталась в узких проемах между домами.
— Что?
— Я говорю — вы здорово испугались, когда наткнулись на полицейского.
Энтони поморщился — перед глазами еще мелькало разбитое лицо констебля. И даже следуя за нечаянным провожатым по пятам, внутри так и подмывало шарахнуться в сторону. Возможно, если бы убийство полицейского сопровождалось кровью, Энтони и впрямь не смог бы идти под руку с преступником. Но в этот раз внутренний судья готов был поверить, что констебль просто оглушен и скоро придет в себя, лишь бы не лишаться случайной помощи.
— Я не сразу понял, кто он.
Энтони замолчал, наотмашь прижатый рукой бывшего кучера к стене. Пока он высматривал что-то из-за угла, внутри так и подмывало воззвать к его совести. Но провожатый опередил — осторожно отступив к Энтони, он зашептал:
— Вы всё еще думаете, что я убил человека? Не отпирайтесь — я еще не настолько слеп, чтобы не разглядеть в ваших глазах ужаса. Но разве это живые люди? Мистер Джортан, неужели вы не слышали о механических слугах короля Норварда? Даже последние голодранцы с Уайтчепла уже сподобились лицезреть это чудо техники. Отврательнейшее, надо сказать, чудо. Вы удивительный человек, если умудрились принять кусок воска, железа и плоти за настоящего полицейского.
Память словно пронзили раскаленной кочергой — а ведь Энтони уже сталкивался с подобными существами! Тот странный человек с аукциона, когда на торги выставили Мари — он походил на минувшего полицейского как брат-близнец! И теперь стало понятно, почему окружающие его джентльмены затыкали носы, да и черные пятна на рукаве и полу…
— Из плоти? — сказанное бывшим кучером достигло рассудка и засело в нем, поражая чудовищностью.
— Не устаю вам удивляться, — подавив приступ кашля, он продолжил. — Неужели вы ничего не слышали про опыты при королевском дворе? Какому-то одаренному дьяволом ученому пришло в голову превращать людей в машины. Скроенные из кусков еще живых тел и механизмов недолюди не больно приглянулись юным королям — даже слуги из них выходили паршивые, как говорят. Зато преданные до подобострастия. Но теперь братцы-Эшли опомнились и поставили производство чудищ на поток — даже сами потрудились. Не слышали про массовые казни в Лондонских тюрьмах? Вы словно сошли с небес, мистер Джортан! Так вот — длинные языки донесли, что узников со всего города свозили в Тауэр. И ни одного, понимаете, ни одного трупа не отдали родственникам и не похоронили!
Энтони пытался переварить услышанное, но оно больше походило на страшную сказку или кошмар.
— А может, ученый заменял лишь конечность — такое бывает…
Провожатый хрипло усмехнулся.
— Если бы не видел сам, то тоже не поверил бы. — Его глаза заволокла пелена задумчивости. — Я его в живот — а оттуда — шурупы, пар… Только глаза словно живые… Совсем мальчишка… Ах, черти их дери! Только за это обоих братцев не мешало бы на виселицу!
Он сглотнул, провел засаленным рукавом по глазам и смолк. Энтони не знал, что ответить. Понял одно — на счету этого человека уже не один поверженный констебль. По крайне мере, это и правда не совсем живые люди. И еще — сейчас мятежные высказывания из уст этого надорванного внешне человека не казались чудовищными. Более того — Энтони и сам встал бы рядом с ним в борьбе за справедливость, если бы не помнил про собственное незавершенное дело. Всё испортили вбитые розгами уроки фрау Вернер.
— С такими речами недолго попасть в мятежники, — выдавил Энтони в жалкой попытке защитить монархов и тут же осекся.
Бывший кучер прищурился, впиваясь в него ядовитым взглядом, и прошипел:
— А я и есть мятежник.
— Что, мистер Джортан, теперь вы пожалели о встрече со мной?
