— Эх, отцы, отцы! Эти стены скрывают от вас ту ужасную обстановку, среди которой мы живем; и слава Богу, что вы всего не знаете, но я не пророк, а скажу вам, что вы сами на себе испытаете все то, что я вам говорю.
И действительно, не много нам пришлось мирно пожить в монастырской ограде».
В Оптиной Нилус жил в самые яркие годы старчествования о. Варсонофия. Ниже приводятся несколько записей этого времени, которые освещают некоторые стороны духоносности этого старца:
Как-то раз о. Варсонофий спросил меня:
— Знаете ли вы, что значит «калуга»?
Я подумал на город Калугу и, не поняв хорошо вопроса, ответил незнанием.
— «Калуга», — сказал Батюшка, — значит огражденное место. Таков и наш город Калуга. А чем он огражден, как вы думаете?
— Скажите, Батюшка!
— Святыней нашего края: монастырями, где почивают святые мощи Калужских чудотворцев преподобного Тихона Калужского, праведного Лаврентия и преподобного Пафнутия, игумена Боровского; нашей святой обителью с ее почившими старцами Львом, Макарием, Амвросием и прочими сокровенными Оптинскими угодниками Божиими.
Все это — калуга, и счастливы вы, что Господь привел вас пожить в таком огражденном месте. И знайте, что очень часто название местности, в которой вы живете, фамилия лица, с которым вы встречаетесь, — словом, название или имя в себе носят некий таинственный смысл, уяснение которого часто бывает не бесполезно. Смотрите, в Ветхом Завете почти всякое имя что-нибудь да означает: Ева — жизнь,
И так по всей Библии — название и имя всегда имеют сокровенный и важный смысл. Сам Господь преднарек Себе имя человеческое —
— Вижу, Батюшка.
— Но кроме этого, так сказать, языка имен и названий, существует еще и язык цифр, тоже сокровенный, значительный и важный, но только не всякому дано расшифровать его тайну. На что была великая тайна воплощения Бога Слова, а и она была заключена в таинственном счислении родов потомства Авраама:
— Замечаю.
Она составлена из удвоенной цифры 7, а семь есть число в Библии священное и означает собою век настоящий, а веку будущему усвоена цифра 8, которою век этот и обозначается. Видите, что и цифры имеют свой язык?
— Вижу, Батюшка.
— Ну и хорошо делаете, что видите: быть может, это вам когда- нибудь и пригодится332.
«Сей пшеницу, отче Тимоне!»
Годовой праздник Оптиной Пустыни. Ходили поздравлять старцев с праздником. Отец Варсонофий сообщил жене следующее:
— Приходит сегодня ко мне молоденькая монашенка и говорит: «Узнаете меня, Батюшка?»
— Где, — говорю, — матушка, всех упомнить? Нет, не узнаю.
— Вы меня, — говорит, — видели в 1905 г. в Москве на трамвае. Я тогда еще была легкомысленной девицей, и вы обратились ко мне с вопросом: что я читаю? А я в это время держала в руках книгу и читала. Я ответила: Горького. Вы тогда схватились за голову, точно я уж и невесть что натворила. На меня ваш жест произвел сильное впечатление, и я спросила: «Что ж мне читать?» И тогда вы посоветовали мне читать священника Хитрова, а я и его, и его мать знала, но о том, что он что-либо писал, и не подозревала. Когда вы мне дали этот совет, я вам возразила такими словами: «Вы еще, чего доброго, скажете мне, чтобы я и в монастырь шла». — «Да, — ответили вы мне, — идите в монастырь!» Я на эти слова только улыбнулась — до того они мне показались ни с чем не сообразными. Я спросила, кто вы и как ваше имя? Вы ответили: «Мое имя осталось в монастырской ограде». Помните ли вы теперь эту встречу?
— Теперь, — говорю, — припоминаю. Как же, — спрашиваю, — ты в монастырь-то попала?
— Очень просто. Когда мы с вами простились, я почувствовала, что эта встреча неспроста, глубоко над ее смыслом задумалась. Потом я купила все книги священника Хитрова, стала читать и другие книги, а затем дала большой вклад в Х-в монастырь, и теперь я там рясофорной послушницей.
— Как же, — спрашиваю, — ты меня нашла?
