Нам с вами, немощным, о крепких подвигах и высокотворных добродетелях, видно, нечего разговаривать, разве только что о немощах и злострадательной жизни. Нынешним письмом вашим я доволен: оно самое то, каким и всегда быть должно. Вы пишете с искреннею прямотою и доверенностию ко мне о вашем немоществовании. Сие изъявление ваше приятно для меня, потому что и апостол Павел пред целым светом изъяснился за себя, что он ежели силен, то благодатию Христовою, о себе же немощен.
Послушайте, сестрица. Не смущайте своей души о том, что вы немощны и исправления не имеете. Конечно, вы больших исправлений, может статься, и не имеете, однако уповаю, имеете малые, которых вы не видите, а их может набраться довольно. Они по-видимому не велики, будто ничего не значат, однако могут быть ко спасению не только не малы, но и довольны. Я вам хоть отчасти перечту те самые, которых вы не чужды, но они точно бывают в вас при случаях:
Видите ли, сколько дел вы исправили, о которых и не знаете. Да тем и лучше для вас, чтобы вы сладце похвалялись в немощах своих, а не исправлениями своими любовались: пусть ценит их праведный Мздовоздаятель, а мы только на грехи свои смотреть будем и о них каяться во все дни, и о прощении их пещися»121.
Сердцем Оптиной Пустыни — местом, где бился пульс ее жизни, откуда исходила та благодатная сила, которая освящала жизнь насельников монастыря, — был знаменитый Оптинский Скит — местопребывание святых Оптинских старцев. Скит создал историческую славу Оптиной Пустыни122.
Основание Скита произошло следующим образом. Отец Моисей, в то время пустынножитель Рославльских лесов, ездил по делу в Москву и оттуда на обратном пути заехал в Оптину Пустынь. Настоятель о. Даниил, зная желание Преосвященного Филарета, тогда епископа Калужского, основать вблизи Оптиной Пустыни лесной Скит, представил ему о. Моисея, который в это время был далек от мысли расстаться с пустыннической жизнью в Рославльских лесах. Владыка и о. Даниил усердно его убеждали о преимуществе жизни вблизи монастыря, и он уехал, увезя с собой письмо владыки Филарета к рославльским пустынникам, приглашавшее их перебраться в Калужскую епархию под его воскрылие. Прибыв на место, о. Моисей рассказал своим сопостникам свои впечатления. Отшельники, выслушав его, одобрили план переселения, тем более что в этот момент им угрожали неприятности от земской власти. С о. Моисеем отбыли в Оптину Пустынь его брат о. Антоний и два монаха: Иларион и Савватий. Отец Афанасий, ученик о. Паисия Величковского, и о. Досифей должны были прибыть в Скит после его устройства. Отец Досифей прибыл только в 1827 г. и вскоре скончался, а о. Афанасий окончил свои дни в Свенском монастыре в 1844 г., другие отшельники продолжали оставаться в Рославльских лесах.
По прибытии в Оптину Пустынь в 1821 г. о. Моисею с братией предстоял огромный труд: надо было расчистить от вековых сосен огромную площадь для постройки Скита. Оба брата — о. Моисей и о. Антоний — вместе с наемными рабочими валили сосны и корчевали пни. Скит был расположен в 170 саженях от обители. План Скита был одобрен владыкой Филаретом, который начертал: «1821 г., июня 17-го... Строить Скит да благословит Бог благодатию Своею, да поможет совершить».
