Но слишком напряженно звучал его голос, он не должен быть таким
напряженным, и Лера перепугалась. А Пашка просто спросил, почему так долго не
мог до нее дозвониться. Может быть, немного нервно спросил, но и только. Только
Лера все равно почувствовала, что на нее надвигается что-то нехорошее, как
чувствует зарождающийся камнепад опытный альпинист, поэтому вместо ответа
бросила в трубку: «Что с Леонидом?»
– С Леонидом? А почему ты спросила? Сотовый у него молчит, а мы
встретиться договаривались, обсудить кое-что надо. Только, можно, я тебя не буду
подробностями грузить, ладно? Это по поводу одного поставщика. Меня
предупредили, что он кидает, а мы с Лёнькой уже к сделке подготовились. Прождал
твоего благоверного полчаса, потом решил его набрать. Набираю – без толку, вне
доступа. Так что это я тебя хочу спросить, что с Леонидом.
– Он пропал, – стараясь, чтобы ее голос не был уж очень несчастным,
проговорила Лера. – Я не знаю, где он. Я подумала, что ты знаешь.
Слезы все-таки ее настигли. Она запрокинула голову вверх, часто моргая
ресницами, и тогда соленые капельки пробрались в нос, заставляя беспомощно
гундосить.
– На работу звонила? – деловым тоном поинтересовался Горячев.
– Его там нет. И Вероника ничего не знает. Талдычит про отпуск.
– Мне она тоже это талдычит. Я думал, что тебе она что-нибудь другое
сообщит. А больницы обзванивала? – продолжил конкретный Пашка.
– Только это и осталось. Может, еще к его клубу пейнтбольному скатаюсь.
– Нечего тебе в клубе делать, лучше поезжай домой и садись на телефон,
обзванивай больницы.
– И морги… – тихонько произнесла Валерия горестным тоном.
– Чего ты бурчишь, не слышу? Короче, сиди дома, звони по порядку по всем
номерам, я тоже постараюсь что-нибудь выяснить. Дома сиди! – прикрикнул он
напоследок, – Чтобы искать тебя опять не пришлось.
Валерия бы поехала домой. Но ей вновь представились распутные
пейнтболистки. Валерия их отпихивала от мужа и гнала, но те только нагло лыбились
в ответ и туже затягивали у Лёньки на шее петли порочных объятий.
Автостоянка перед воротами спорткомплекса была пуста, и вообще все пусто и
людей никаких видно не было. Может, и вправду всеобщая тусня на природе? Ну,
Воропаев, и гад…
Валерия, выбравшись из джипа и хлопнув дверцей, подошла к КПП. Выглянул
охранник. Они побеседовали через порог на предмет, а нельзя ли ей пройти внутрь,
чтобы поговорить с кем-то главным. Оказалось, что внутрь рваться смысла нет, так
как полигон абсолютно пуст, а начальник уже куда-то смылся. Про всяческие же
выездные мероприятия на природе секьюрити не знал, потому как это ему ни к чему.
Однако после последних происшествий навряд ли таковые мероприятия разрешат
проводить в ближайшем обозримом будущем. Пояснить, какие происшествия имеет
ввиду, отказался. Кремень.
Через турникет прошел сухонький дедок в парусиновой панаме и с клетчатой
авоськой в артритной руке. Лера отошла в сторонку, чтобы пропустить пенсионера.
Дедок попрощался с охранником за руку, назвав его Николашей, и засеменил в
сторону метро. До метро идти было немало.
Лера тоже попрощалась с охранником. Пора ехать домой и обзванивать
больницы.
Спустя несколько минут Лерин джип уже нагонял деда, бодро марширующего
по узкому тротуару промзоны. Не случайно, видать, дед напялил полосатый тельник,
заправленный в отвислые джинсы, подпоясанные под мышками тощеньким старым
ремешком. Может, он ветеран ВДВ? А не поговорить ли с ветераном? Охранник
Николаша сказал, что дед работает уборщиком в спортраздевалках. Уборщик вполне
может быть осведомлен и по поводу несостоявшихся сборов, и по поводу им
воспрепятствовавших обстоятельств. Нельзя пренебрегать никакой информацией,
особенно если ты даже приблизительно не знаешь в каком направлении следует
искать.
Дед испуганно шарахнулся от заскрипевшего шинами Михи, потом принялся
манерно отказываться от предложения подбросить поближе к метро, потом
согласился. Влез на переднее сиденье, одобрительно осмотрел приборную панель, а
потом весь салон целиком. Вздохнул. Видимо, печалился, что за рулем такой
машинки не покатался, да и не покатается никогда. И разговорился:
– Такие вот дела, красавица. Погиб у нас недавно один хороший человек. Дней
десять назад, приблизительно. В позапрошлую субботу. Выпил, видно, перед игрой, а
это у нас строго-настрого… И полез, куда не следует. Сломал шею, так-то вот. А
теперь нашего Геннадия по инстанциям таскают. Геннадий – это управляющий наш.
Тоже хороший человек, спортсмен бывший, но мозги имеются. А спорткомплекс пока
прикрыли. Говорят, не выполняются у нас требования безопасности, и хотят вовсе
запретить. А Генка упирается, и молодец, что не сдается. Мало ли кто, положим, в
метро из горлышка водку высосет, правильно я говорю? Напьется – и под поезд. Что
же теперь, метро закрывать? Ты меня здесь выпусти, красавица. Мне в банк надо,
пенсионерские свои с карточки снять. Спасибо тебе большущее. А то бы я когда еще
причапал…
И дед выбрался из салона, так и не выпустив из руки драгоценную матерчатую
сумку, и побрел к черным мраморным ступеням, ведущим к зеркальным, тяжеленным,
