— Ты так больше не шути!
Жене действительно звонили, но не Олеся. Кто-то из его друзей дал о себе знать. Этот же человек уладил проблему. Женя уже не боится, что его убьют, но из дома вчера уехал с пистолетом под курткой. Не все еще решено, тревожные нотки в ситуации сохраняются. Но ничего, скоро Настя успокоит брожение чувств и переживаний.
— Я обязательно узнаю, — сказал Сева.
Настя мотнула головой. Пусть следит за Олесей, а за ней ходить не надо.
— Олеся сейчас в общаге, иди, узнавай, с кем она там в номере, — с издевкой усмехнулась Настя.
— Меня ты больше интересуешь.
— Очень хорошо. Только сейчас оставь меня в покое.
Она подошла к остановке одновременно с троллейбусом, который приветливо открыл двери перед самым ее носом.
— Я тебя умоляю, не провожай!
Сева не брал ее за руку, но Настя на всякий случай дернулась, отталкивая его. Поставила ногу на ступеньку.
— Твой Женя — еще та сволочь! Он тебя до добра не доведет! — ей вслед сказал он.
Настя никак не отреагировала на эти слова. Все равно, что там говорит Сева. Сейчас главное — добраться до заветной ампулы. Надо как можно скорей снять боль.
Женя сидел в кресле. Руки у него свободны, он мог ими крутить, махать, но туловище примотано веревками к спинке кресла. Губа у него распухшая, на подбородке — кровь, под глазом — синяк, на щеке — содрано. Он сидел, а рядом стоял какой-то устрашающей внешности тип с «наганом» в руке.
Этот тип уставился на Настю, от его взгляда у нее отнялись ноги. Заметил ее и Женя. Увидел, встрепенулся:
— Настя, беги!
Но сзади кто-то толкнул ее в плечо. Толкнули несильно, но Настя от испуга сама сорвалась с места, заскочила в комнату, забилась в свободный угол.
В комнату зашел Анатолий Александрович по кличке Сластик. В одной руке он держал кружку с дымящимся чаем, в другой — ложечку, помешивая сахар.
— Добро пожаловать, красотка! — с глумливой вежливостью сказал он.
— Сластик, ее не тронь! — Женя задергался в кресле, но подняться не смог.
— Это кто тут вякает? — спросил Сластик, с брезгливым возмущением глянув на него.
— Я отдам тебе все до копья!
— У тебя нет столько денег.
— Я достану!
— Не надо доставать. Мне нужно здесь и сейчас.
Настя поняла, что ей нужно срочно уколоться.
Если она этого не сделает, у нее разорвется сердце — от жалости к Жене. И от страха за себя. Все-таки проявил Сластик свое грязное нутро… Возможно, это от него прятался Женя. Если так, то эта мразь добралась до него. Осталось только убить. И Настю вместе с ним.
— Ну, хочешь, забери дом!
— Как я могу его забрать? На дом документы нужны, пока их переоформишь… Телочку мне свою отдай!
Сластик снова повернулся к Насте и навалился на нее взглядом. И мысленно уложил ее на спину.
— Как это отдать?
— Ну, документы на нее не нужны…
Сластик подошел к Насте. Пальто на ней было уже расстегнуто, осталось только развести полы. Он сделал это и заглянул под пальто с таким видом, как будто под ним она была совершенно голой.
— Не надо! — жалко пробормотала Настя, запоздало шарахаясь от него.
— Сластик, будь человеком! — простонал Женя.
— Это ты мне говоришь?! — У Сластика от злости перекосилось лицо. — Жоголь, кончай падлу!
Громила кивнул, наставил на Женю пистолет, и тот зажмурил глаза в ожидании выстрела. Но молить о пощаде он не собирался.
— Не надо! — Настя подалась к Сластику, схватила его за руку.
— А что такое? — удивленно и с восторгом протянул он. — Козла пожалела?
— Женя не козел! — мотнула она головой.
— Ты даже не представляешь, сколько он бабок закозлил.
— Он отдаст! — Настя взывающе приложила руки к груди.
— Я уже все взял. Осталось только тридцать косарей. Или я пристрелю его, или трахну тебя! — скривился Сластик, озверело глядя на нее.
— Нет!
Сластик вызывал отвращение, Настя и представить себе не могла, как ляжет с ним в постель.
— Жоголь!
Громила взвел курок, но Настя снова схватила Сластика за руку:
— Я у отца возьму!
Она не знала, где у отца тайник. Может, и нет ничего. Но все же она должна была проверить, обыскать всю квартиру. Надо будет маму куда-нибудь отправить. Но куда? Сказать, что тетя Арина звонила… Эти мысли пронеслись в голове пляшущим хороводом, Настю даже затошнило от мельтешения перед глазами.
— Отец у нее судья, — сказал Женя.
— Да знаю… Этот падла Солохин… — Сластик начал, но, передумав, оборвал себя взмахом руки.
— Послезавтра я занесу тебе тридцатку.
— Или сейчас, или никогда… Жоголь!
И снова громила приготовился стрелять. И в этот раз Настя остановила его.
— Не надо, я согласна! — вырвалось у нее.
— Что ты согласна? — обрадовался Сластик, движением руки осаживая палача.
— Ну-у…
Настя чуть не свалилась в обморок, представив, как этот урод будет вдавливать в нее свою похоть. Но не свалилась. И ее даже не стошнило.
— Недельку со мной поживешь, — сказал Сластик. — Через недельку верну твой огород этому козлу.
— Через недельку?
Настя вспомнила о наркотиках. Да, под кайфом она смогла бы преодолеть брезгливость. Уколоться, забыться, а там уже ничего не страшно…
— Думай быстрей, — подтолкнул ее Сластик.
Женя молчал. Настя с надеждой посмотрела на него.
