— Займите места, Владыки Крови! — говорил раб без всякой музыки, но голосом столь прекрасным, что звучал подобно пению. — Владыка Данте идет! Командор Баала, повелитель Кровавых Ангелов, Хранитель Крови, Владыка Ангельского Воинства!
— Данте, Владыка Ангелов! Данте, властитель Баала! Данте, повелитель первородных сынов! — пропел хор кибернетических ангелов. — Данте! Данте! Данте!
Дивные и сложные мелодии сопровождали провозглашение титулов командора, и контрапунктом звучало напевное перечисление его бесконечных побед.
Двери распахнулись. Внутрь проследовала процессия лучших и благороднейших воинов Кровавых Ангелов.
Высочайший глашатай Сангвиния, предводитель Сангвинарной гвардии, брат Сефаран, возглавлял их.
— Данте здесь! Всем встать перед командором Данте! — зычно выкрикнул он, хотя в зале и без того никто не сидел.
За Сефараном шли все пятнадцать Сангвинарных гвардейцев, находящихся сейчас на Баале. За ними следовали капитаны рот. Только шесть из них присутствовали здесь а четверо сражались на Диаморе с черными флотами Абаддона: Макиави из Третьей, Кастигон из Четвёртой, Раксиэтал из Шестой, Зедренаэль из Восьмой, Сендрот из Девятой и, наконец, Борджио из Десятой, мастер рекрутов. За ними шагали капитаны флота, ведомые Асанте с боевой бапжи «Клинок возмездия», а рядом с ним — Асимут с «Зова крови». Далее следовал Древний Бехельмор, гордо несущий перед собой знамя Кровавых Ангелов — священную реликвию с изображением Сангвиния. Цвета на знамени не потускнели с тех пор, как его соткали тысячи лет назад.
И лишь после Бехельмора и его почетной стражи из благородных героев явился сам командор Данте. Справа от него шел брат Корбуло с Красным Граалем в руках — тем самым сосудом, содержащим кровь умирающего Сангвиния. Слева шествовал капеллан Ордамаил, Патернис Сангвис, второй после Астората в Реклюзиуме, и он нес Реликварий Амита из базилики Сангвинарум, в котором хранилось в вечном стазисе последнее перо примарха. За ним шагали Мефистон, Владыка Смерти, глава библиариев, и Инкараэль, Мастер Клинка, в массивной броне марсианского жреца; затем брат Беллерофон, Хранитель Небесных Врат, и рядом с ним брат Аданисио, мастер логистициума. Следом тянулись старшие из человеческих слуг ордена — схоласты либрариума, помощники Советов ордена, адепты логистициума, капитан-ординар воинов из рабов крови, Литер, глава астропатов, а также те из навигаторов, кто мог выдержать гравитацию Баала.
Наконец, здесь присутствовали чемпионы каждой из рот, присутствовавших на Баале, все облаченные в древнейшую броню. Она служила еще во времена Ереси Хоруса и была украшены с величайшей любовью. Имена воинов, которые носили ее тысячи лет назад, увековечила гравировка на нагрудниках и шлемах. В ожидании дней, подобных сегодняшнему, доспехи охраняла от разложения древняя наука. Теперь же их надели вновь, чтобы вспомнить прошлое Кровавых Ангелов, и в руках чемпионы сжимали оружие легендарных героев. За ними сервиторы сопровождали гравиносилки, обитые бархатом, на которых лежали другие реликвии: меч Лезвие Доблести, плазменный пистолет Ярость Баала, Посох Галлиана, Крыло Ангела, Ангельская Корона, надетая на отполированный череп, и, наконец, Веритас Вита, благословенная машина, записавшая слова самого Сангвиния и способная повторять их над полем боя.
Колонна из двадцати вооруженных рабов крови, чьи человеческие тела терялись в изукрашенных панцирях частичной силовой брони, следовали за своими владыками в легендарных доспехах и за их реликвиями. За ними шагал могучий дредноут-библиарий, увешанный почетными знаками, и еще четверо его братьев. Последними шагали Рабы Крови в мантиях, несущие золотые кадила, изливающие благоуханный дым, а замыкали шествие пять рабов в черном, несущие символические изображения Пяти Доблестей, и пять рабов в белом с такими же золотыми символами Пяти Добродетелей. Вся процессия сопровождалась небесным пением, и так, во славе, они вошли в зал Великого Красного Совета, окутанные золотистым сиянием.
Возле стола шествие разделилось — один поток свернул налево, второй — направо. Те из Кровавых Ангелов, кому были назначены места за столом, встали около своих сидений, а остальные направились на позиции по периметру зала. Чемпионы и Сангвинарная гвардия встали в нишах вдоль стен, чтобы наблюдать за собранием, а рабы-воины развернулись и выстроились в ряд, образуя проход для своих братьев из обычных людей, прежде чем также отправиться исполнять обязанности в зале — прислуживать, советовать или возжигать священный дым перед изваяниями прославленных героев.
Владыки Орденов Крови в почтительном молчании смотрели, как величайший из их числа проходит к своему месту за столом. Артефакты, которые несли его соратники — кровь, перо, знамя, древняя броня, — принадлежали к наиболее священным для всех Орденов Крови вещам, но их внимание приковывал Данте, окутанный золотистым сиянием.
Лицо командора закрывала смертная маска Сангвиния, праведный гнев отца, застывший в золоте, и его кровь хранилась в кровавом камне на лбу Данте.
