Рабы и слуги разошлись так же быстро, как и показались из укрытий. Капелланы принялись поднимать подопечны, отсоединяя их цепи от пола и помогая встать.
— В крови пребудет жизнь, — добрался до последних стро Ордамаил. — В жизни пребудет жажда крови. В смерти же — жажда умрет. Да не оставит Сангвиний нас, как пребывает он с вами.
Слова молитвы различались среди орденов. Смысл и значение не менялись.
На помощь капелланам пришли специально оборудованные сервиторы — достаточно — достаточно сильные и способные удержать проклятых, если те вдруг впадут в буйство, и не слишком ценные, чтобы пожертвовать ими в случае неудачи.
Ордамаил жестом подозвал соратников. В дальней части собора открылись три двери Врат Ярости: за ними ожидали вместительные клетки-подъемники, готовые доставить проклятых в покои Подземелий Амарео, где они останутся, пока в них не возникнет нужда.
Данте склонил голову в знак уважения, когда они проходили мимо. Пока капелланы сумели усмирить проклятых, хотя они уже вновь начинали беспокоиться. Данте представил на мгновение, что мог бы сделать Лемартес с таким войском, но Лемартес остался на Диаморе, во многих световых годах отсюда.
Последних из проклятых завели в подъемники, а их цепи надежно прикрепили к стенам. Наиболее агрессивные уже начинали выходить из транса, выкрикивая душераздирающие слова, произнесенные впервые десять тысяч лет назад и повторенные с тех пор множество раз.
— Почему? — настойчиво требовал ответа один из них. — За что ты предал нас, Хорус?
Врата захлопнулись, заглушая вопрос. Ответа на него никогда не было.
Внизу Реклюзиума, венчавшего Небесную Цитадель, располагался главный стратегиум Кровавых Ангелов.
Бледный красный свет сочился через окна из бронестекла толщиной двадцать футов. Широкие горизонтальные прорези, высеченные в скале снаружи, открывали обзор как на пустыню, так и внутрь шахты Колодца Ангелов.
В стратегиуме собралось несколько сотен людей, и все они притихли в напряжении. Сервиторы, смертные и космодесантники погрузились в дела, от которых, возможно, зависела судьба не только Баала или Кровавых Ангелов, но и лежащего за ними сегментума. Каждый элемент военной машины необходим не меньше прочих, будь то раб-человек, банк когитаторов или прославленный капитан Адептус Астартес. Командор Данте понимал это лучше многих других. Под его руководством все действовали безупречно.
Дюжина отдельных командных станций, каждая из которых наздирала за одним аспектом обороны Баала, располагались вокруг центрального гололитического тактикариума. Около полупрозрачной сферы-проекции собрались герои, исполненные редкой славы. Многие считались воплощением доблести Империума, но даже эти великие воины ожидали слов командора.
Данте стоял на приподнятой платформе, как и все другие, не сводя глаз с проекции. Сфера отображала систему Баала. Балор, красная звезда, и его миры: троица субсистемы Баала, одинокий газовый гигант Сет, поле астероидов, разделяющее внешнюю и внутреннюю системы, и холодный далекий Амаир, один в своем шестисотлетнем пути вокруг звезды. Балор не из тех солнц, что щедро одарены детьми.
— Расширить поле наблюдения! — скомандовал Данте. — Покажите внешние границы.
С тихим жужжанием линз поле проекции раздвинулось. Балор съежился до размеров граната. Баал и его луны стали яркими точками, вращающимися друг вокруг друга. Прочие объекты рассыпались мерцанием. Только газовый гигант Сет оказался достаточно большим и предстал не просто точкой света.
Далеко на краю проекции, где изображение начинало терять цельность и фокус, виднелся пояс комет — на гололите они казались роем крошечных точек, мечущихся, точно бактерии в капле воды.
Внутри этой последней границы системы и ждал флот космодесанта. Собравшиеся суда нескольких десятков орденов разделились на четыре боевые группы. Они выстроились на некотором расстоянии друг от друга. Направление, с которого подходил флот тиранидов, было известно, но где именно враг минует стену комет — не знал никто.
По меркам людей корабли Империума казались колоссальными — груды металла в мили длиной, огромные, как города, вмещающие десятки тысяч киборгов, слуг и космодесантников. В бескрайней пустоте космоса они оставались лишь точками. Мерцающие стаи информационных табличек указывали их позиции.
За левым плечом Данте стоял Мастер Интерпретаций — раб крови, отвечающий за связи с астропатами ордена. Вокс-сигналам потребовались бы часы, чтобы достичь флота. Благодаря силе древней науки гололитические коммуникации внутри системы занимали мгновения, но надвигающаяся в варпе тень делала их ненадежными. Астропаты оставались последней линией связи с флотом. Но все способы, электронные или нематериальные, были уязвимы для тиранидов.
Толчок землетрясения прокатился по Баалу, на мгновение нарушив проекцию. Камень Аркс Ангеликум застонал.
— Они близко, — сказал капитан Эссус из Кровавых Мечей. — Они тревожат Баал. Это — знак их прихода, гравитационный импульс.
— А как в варпе? — негромко спросил Данте.
