— Ну, альтруизм вас, конечно, красит, но зачем отдавать таким проходимцам. Вы не знаете, какое у него прошлое. Возможно, его старость и болезнь, это кара за его грехи. Возможно очень тяжкие.
— По-вашему все так просто в жизни? В ней есть справедливость?
— Я хочу в это верить, что все, что происходит имеет смысл, которого мы не видим. Как и этот старик не может видеть лес, так и мы не видим нитей судьбы и сил, которые стремиться к балансу всего сущего.
— Я не философ, дарон Тамурэль, и вижу жизнь такой, какая она есть. Я не ищу связей и справедливости в ней. Справедливость устанавливаю для себя я сам. Остальное не имеет значение. Чтобы вы не думали и как бы не молились солнцу или Богам, но рассвет будет рассветом и не поменяется с закатом. День будет днем, ночь ночью. Каждый может смотреть на небо и думать, что хочет. Но небу плевать на нас. Ровно, как и нам плевать на муравьев. И даже когда сгинет человечество и все верования в мире, этот цикл продолжится.
Тамурэль задумался, не в состоянии ответить мне. Через десять шагов он сказал.
— И всё же, если у вас так много денег, могли бы мне посчитать дешевле. — улыбнулся Тамурэль.
Я улыбнулся и не стал искать оправдания.
Тамурэль не хотел сдаваться и искал новую тему для диалога.
— А деньги? — спросил он.
— Что деньги?
— Они важны?
— Конечно важны, девять из девяти проблем решают деньги.
— Я думал вы начнете отрицать. Деньги очень важны. И вот почему…
«Магна, это будет надолго.»
— Деньги — это власть! За золото можно купить всё! Благодаря гронам могу купить и стану тем, что могу купить. Разве нет? Моя личность может не иметь никакого значения, если она окружена деньгами, ведь деньги сделают из меня любую личность. Я могу быть уродлив, но если к уродству добавить деньги, то это становится незаметным. Если я хромой, то деньги добавят мне десять ног. Если я туп, но являюсь владельцем колоссальным денег, не делает ли это меня так же умным? Иначе как объяснить золото у дурака. Золото в почете, поэтому, если я даже бессовестен, нечестен и отвратителен, я буду все равно в почете. Я могу купить храбрость, любовь и уважение, даже если я являюсь плотностью противоположным. Деньги являются нитью между нитями. И если деньги в середине всего сущего, не делает ли это деньги самой нитью, без которой не существовало бы ничего? — и тут он остановился и вопросительно посмотрел на меня. Честно признаться, я иногда терял ход его мыслей, поэтому не сразу смог ответить.
— Богач можете нанять наёмников для защиты и храбрости, может купить женщин и их расположение, деньгами он может купить и ум мудреца, что, казалось бы, делает богача мудрее и умнее. Но… но среди всего этого, я не вижу гарантий. Я не вижу независимости. Никакие деньги не защитят вас от летящей стрелы, если не говорить о том, что как раз они и привлеки эту стрелу. Женщина предаст, впрочем, как и мужчина в равной степени, пол тут не важен. Мудрец останется мудрецом, что с деньгами, что без. В канаве, в таверне или в спальне. А деньги самого владельца не изменят, и он будет зависеть только от них. Если убрать деньги, то он теряет абсолютно все. Между тем, как храбрец, мудрец и любовь женщины, не зависят ни от чего на свете.
— Вы же сказали, что деньги решают девять из девяти проблем?
— Я не отказываюсь от своих слов. Деньги решают: что буду есть, где буду спать, насколько буду здоров и смогу купить лекарств, дом, лошадь и одежду. Деньги решат все эти проблемы. Возможно, деньги даже помогут найти супругу. Это все, что касается существования, все это можно потрогать. Деньги не смогут купить душу. Это и есть та единица. Но как раз в этой единице, вся наша жизнь. Наши страхи, чувства, мечты. Все то, что делает нас человеком. И деньги, в конце концов, не сделает из меня, например лошадь. Или не превратят меня в меч. Деньги хороший раб, но плохой дарон.
Тамурэль замолчал и мне показалось, что ему даже стало не по себе. Наверное, обычно с ним все соглашаются.
— Я не думал, что это путешествие, принесёт мне столько пищи для размышлений.
— Честно признаться, мне тоже — улыбнулся я, но мои размышления были связаны с прошлым—Вы прекрасный собеседник.
Когда мы были у камня и повернули по тропе, плотный туман стал наступать вместе с маленькими капельками дождя. Старик зашевелился и подсказывал всю дорогу, четко отмечая особенности, сваленные деревья, камни, изгибы и все то, на что обычный путник не обратит внимания. В памяти этого старика, была полноценная карта. Тамурэль тяжело принимал полезность, как ему казалось, бесполезного человека.
