Посланник ничего не сказал и даже не пошевелился. Лицо было скрыта тряпкой. Он просто смотрел на лежащего у его ног калеку, чью жизнь он смог «увидеть». Весь грязный, в кусках овощей, с кривыми конечностями и лицом, который, казалось, жил отдельно от тела. Дёргаясь и превращаясь в неестественные гримасы, которые могли забавлять, но для Посланника были жалкими. А он ненавидел это чувство. Ненавидел слабость и беспомощность.
«Отведи меня к маме.»—Энхор не мог противится, но что, если он причинит вред маме?
«Ей ничего не угрожает»—послышалось в голове у мальчика, который находился в мужском теле. В его голове, даже не возникла мысль не подчиниться. Лишь страх за маму.
Посланник зашел в комнату, тяжело двигаясь и немного покачиваясь. Энхор смотрел как он подходит к постели мамы и просто смотрит на неё.
Мама долго была беспамятстве, и мучилась от боли, особо не понимая кто к ней подошел она услышала лишь голос у себя в голове.
«Простите меня. Больно не будет.» Глаза мамы расширились, она расплакалась и улыбнулась. В этот момент, посланник вонзил кинжал в её горло. Он не соврал. Больно не было.
Эхнор почувствовал, как кровь прильнула к лицу, а ноги будто исчезли, и он потерял сознание.
Глава 4
Храм очищения
Мы распрощались со стариком на перепутье и направились по восточной тропе, которая плавно переходила на юг. Когда я уже засомневался в правдивости слов Старика, на горизонте, сквозь высокие ветки деревьев, была видна башня. Она была из такого же камня, что и прошлый Храм. За углом открылся восхитительный вид: полуразрушенный замок стоял на утесе, над прекрасным, прозрачным озером.
Это строение в отличии от предыдущего, было более укрепленное и походило больше на замок. Окружённый крепкими стенами высотой в добрых семь-восемь метров. Меня всегда завораживали старые замки, в которых не так давно кипела жизнь, решались судьбы и будущее поколений.
Тропа вела нас прямиком к большим деревянным воротам, которые сделаны из «железной берёзы». На одной из громадных створок была встроена дверь для обычного человека. Единственное что стоило добавить, так это то, что ворота лежали на земле, объятые корнями и заросшей травой.
— Если вы не против, я бы сходил только с дароном Колколном. — сказал Тамурэль. — Не предвижу там никакой опасности. Колколн? Пойдем!— Колколн все же решил взять с собой меч.
— Как вам будет угодно. — услужливо произнёс я. В глубине души ощущал, как возгорается дикая ненависть к самому себе и сказанным словам. Я стал снова рабом, просто в невидимых кандалах. Они держат меня своими незримыми пальцами, словно марионетку. Я взял на себя ответственность, которую не хотел. Долг. Честь. Может бросить все и уйти? Я осмотрел свою дружину, почувствовав горький укол трусливой слабости.
Мы слезли с лошадей и дали им полакомиться свежей травой, привязав к деревьям. Не зная чем себя занять, я принялся чистить и точить меч. Действие всегда избавляет от мыслей. Ко мне присоединился Эндгур и Зур. Нори чистил Белку специальной щеткой, потом переместился на Ромашку, а когда очередь достигла Леди, она заржала и уходила из-под рук Нори. Он посмотрел на Эдди.
— А я говорил. Она только меня любит.
Эдди оставил меч, подошел к Леди, взял щетку с рук Нори и стал расчесывать гриву. На нас с интересом смотрела Иззира, спокойно ожидая хозяина. Рэск и зур развели костёр.
— Снимем сёдла. Пусть отдохнут. — сказал я и убрал меч в ножны.
