чатка, в выскобленном пространстве, совсем не похожем на то,
к чему привык Пигмалион. В этом месте отсутствуют запахи. В
них нет воспоминания и нет устремления в будущее. Но они
говорят о планах, о переменах, о крупном успехе. Этот разго-
вор — ритмический лейтмотив, он гасит всякое дыхание Пиг-
малиона, он давно погасил дыхание Маннелига. Им бы стоило
обращаться друг к другу на Вы, их отношения — такая же со-
причастность, как сопричастен соглядатай совершенному пре-
ступлению.
343
Илья Данишевский
Герр Маннелиг уходит на работу и возвращается с нее. Он
обсуживает микроскопические нужды своего любовника; он
внутренне восхищен и одновременно в отвращении к строению
его души. Пигмалион прозябает в квартире и ожидает возвра-
щения хозяина, а когда хозяин возвращается, становится гос-
подином их диалогов, позволяет утолять свои микроскопиче-
ские нужды, принуждает Маннелига к соитию и пустой бол-
товне. Утром он снова остается один. Теперь, когда его преж-
няя жизнь уничтожена, когда великий и авторитетный вождь
установил новое знамя, Пигмалиону некуда торопиться. Творе-
ние его любви завершено и выражено гордым лицом Маннели-
га, его старательном стремлением к светлому будущему; Пиг-
малион больше ничем не занят, его путь завершен, его творче-
ские потенциалы и стеклянные пальцы растворены в любовни-
ке. Он подходит к шкафу, чтобы рассмотреть единственную
рубашку, единственный брюки, единственный пиджак, единст-
венные запонки, единственные ботинки своего возлюбленного,
он чувствует в себе жестокую и честную любовь к нему, он
чувствует то, что называется нежностью, но никак не может
выразить их; ему не хватает сил, чтобы привести эти брюки,
этот пиджак, эти ботинки в хороший вид, ему не хватает уст-
ремленности, чтобы накрыть на стол. Он придавлен воспитан-
ной Маннелигом ничтожностью и каждый вечер осужден за
ничтожность. Уставший хозяин возвращается с работы, чтобы
найти обескровленный труп на своей постели, целый день ма-
ринующийся в собственной посредственности. Он пытается
расшевелить это телом, разговором о своей жизни, о многочис-
ленных заботах будних дней, но не находит понимания на яс-
ном для себя языке. Разговор, выстроенный по привычкам
Пигмалиона, действует Маннелигу на нервы, но, все же, он
впервые чувствует себя полностью разделенным с кем-то, пол-
ностью подчиненным и подчиняющим. Мечта о доме-
исключительно-для-двоих выражена в страдальческом сосуще-
ствовании. Их взаимная любовь рассыпается при попытке кон-
такта. Там, на улице, кипит жизнь, Маннелиг знает об этом, но
не может коснуться ее, ведь жизнь не любит герра Маннелига,
а Пигмалион не знает о жизни, он забыл жизнь и забыт жиз-
нью. Он продолжает накручивать свои ощущения и свой разум,
чтобы вечером тщетно пытаться насытить душу и разум Ман-
нелига беседой. Когда это не получается, они снова выходят на
344
Нежность к мертвым
улицу, чтобы прогуляться, в надежде реализовать свою любовь
движением и взаимной ненавистью ко всему живому.
Маннелиг раздражен тем, что ненависть к людям в Пигма-
лионе выражена пассивно. Она более честная, чем ненависть
Маннелига — выражена исключительно тишиной. Эта нена-
висть не использует слова для своего выражения, она полно-
стью вырезает человечество из поля зрения Пигмалиона. Ман-
нелиг чувствует свою слабость перед силой подобной ненавис-
ти; свою он привык выражать горячностью, а свою лояльность
в отношении человеческих качеств Пигмалиона — любовью к
нему; ему необходимо как-либо разделить пространство на
любимое и ненавистное, поместив в первое исключительно
Пигмалиона, но пространства все равно смешиваются, и Пиг-
малион ощущает направленную на него ненависть. Эту нена-
висть он переваривает холодно, и заставляет Маннелига стра-
дать от холода. Они гуляют по улицам и возвращаются домой,
где Маннелиг начинает жарить для своего любовника мясо.
Всю свою любовь он вкладывает в этот огонь, но, кажется,
Пигмалион кормится исключительно собственной ничтожно-
стью, и остается к мясу и любви Маннелига равнодушным.
Пигмалион говорит «Ne me quitte pas», но это звучит издева-
тельством и литературным приемом; Маннелиг не знает фран-
цузского, и знает лишь перевод, но Пигмалион никогда не
спускается, он только «Ne me quitte pas», «Ne me quitte pas»,
«Ne me quitte pas» и ни одного человеческого жеста. Пигмали-
он снова остается один в квартире, и все в ней кажется ему
чуждым. Теперь, после знакомства с Маннелигом, все кажется
ему чуждым, даже он сам — обращенный к самому себе — уже
чужой, уже израсходовавший свое предназначение, сущест-
вующий только для увеселения Маннелига; и Пигмалион с
затаенной радостью знает, что веселить осталось недолго; непо-
нимание скоро вырвется в слово, и тогда Пигмалиона ждет
