Посмотрим, почему произошло объединение. Только потому, что более сильные этнические принципы, которые уже сформировали в разных местах самобытные цивилизации или, получив эти цивилизации, так сказать, в готовом виде, изменили их или даже усовершенствовали, оказавшись в разлагающей массе слабых элементов и потеряв энергию, предоставили национальный дух самому себе — без направления, без инициативы, без сил. Повсюду три главных принципа — хамитский, семитский и арийский — отреклись от прежней инициативы и перестали благотворно питать кровь населения. Между тем низшие этнические принципы продолжали подпитываться там, где прежде находились древние цивилизации. Грек, ассириец, египтянин, иранец V в. мало напоминал своих предков, живших в XX в.: они все больше походили друг на друга равным недостатком активных принципов; этому способствовало то, что они сосуществовали в похожих массах населения, хотя их разделяли порой малозаметные различия. Они не хотели менять существующее положение вещей, но не могли объединиться между собой; поэтому, вынужденные жить вместе, слишком слабые, чтобы навязать свою волю, все они склонялись к скептицизму и терпимости и считали самой полезной добродетелью «атараксию», как назвал такое состояние души Секст Эмпирик.
У малочисленных народов этническое равновесие устанавливается только после исчезновения всех цивилизаторских пружин, поскольку цивилизаторский принцип, непременно почерпнутый в благородной расе, всегда слишком незначителен, чтобы его можно было безнаказанно разделять. Однако пока он сохраняет относительную чистоту, он играет основную роль, следовательно, препятствует установлению равновесия с низшими элементами. Что может случиться, если объединение происходит только между расами, которые, пройдя через первую трансформацию, оказываются истощенными? Новое равновесие, видимо, может установиться (я сказал «видимо», потому что в истории такого еще не было) только ценой вырождения, к тому же обычно это влечет за собой почти полный возврат к самому низшему этническому элементу, который всегда самый многочисленный.
В Азии этим самым многочисленным элементом был черный. Хамиты, с самого начала своего нашествия, встретились с ним на севере; возможно, и семиты вступили с ним в контакт в то же время.
Два первых семейства Центральной Азии, более многочисленные, чем все прежние волны белой миграции, спустились так далеко на запад и на юг Африки, что еще не известно, где искать предел их продвижения. Однако анализ семитских языков позволяет утверждать, что черный принцип повсюду одержал верх над белым элементом хамитов и их союзников. Для греков, так же как и для их собратьев иранцев, арийские нашествия были мало плодотворны в сравнении с населением, меланизированным более, чем на две трети, в среде которого они оказались. Поэтому, как и следовало ожидать, изменив в течение определенного времени состав населения, с которым они соприкасались, они сами затерялись в среде разрушительного элемента, который еще раньше поглотил их белых предшественников. Это произошло во времена македонцев и происходит сегодня.
Под властью греческих или эллинизированных династий ситуация была не столь плачевной, как нынешняя. Окончательное, фатальное, неизбежное и все усиливающееся преимущество меланийского принципа — вот итог существования
Передней Азии и соседних с ней территорий. Можно сказать, что с того дня, когда первый хамитский завоеватель объявил себя господином первобытных черных племен, побежденные не теряли ни минуты, чтобы вернуть свои земли и отплатить завоевателям. Изо дня в день они добивались своей цели — терпеливо и неуклонно, как всегда природа осуществляет такую миссию. Начиная с македонской эпохи все, что происходит из Передней Азии или Греции, служит расширению меланийского влияния.
Мы вели речь о различии между пагубным единством азиатов и эллинизированных народов: отсюда проистекают две противоположные тенденции, усиливающие анархию этого общества. Никто не терпит поражение, никто не торжествует победу: все довольствуются хрупким, то и дело меняющимся правлением, которое живет за счет бесплодного компромисса. Единая монархия невозможна, потому что ни одна раса не в состоянии питать ее. Нигде нет четкого проявления национальности.
Всюду происходит постоянный передел территории. Нет стабильности, нет движения.
В истории известны только два исключения из этого правила: нашествие галатов и появление парфян [231], арийского народа, смешанного с желтой расой, который был семитизирован, как и его предшественники, а затем также растворился в пестрой массе.
