Я не собираюсь повторять свои аргументы против теории о роли географического положения для формирования цивилизации, поскольку Париж, Лондон, Вена, Берлин или Мадрид не укладываются в эту схему, согласно которой вместо них мы бы увидели такие торговые центры, как Кадикс, Гибралтар или Александрия, и история постоянно бы вращалась вокруг них. В конце концов, это действительно места, имеющие самое благоприятное расположение для торговых обменов. Но, к счастью, дело обстоит по-другому, и у человечества есть более важные интересы, чем экономика. Более возвышенные движущие силы определяют развитие мира, и Провидение еще на заре времен установило правила социального притяжения, а именно: самая важная точка на земном шаре не обязательно должна иметь самые благоприятные условия для купли и продажи, для циркуляции товаров или для их производства. Такой точкой всегда было место, где в данный момент обитала самая чистокровная часть белой расы, самая сильная и способная. И таким местом могли быть холодные полярные земли или знойные районы на экваторе. Это было место, где сходились все идеи, тенденции и усилия, и не было климатических или географических препятствий для того, чтобы туда через моря, реки и горы поступали товары из самых дальних стран.
Постоянные изменения социальной значимости больших городов - это убедительное опровержение претенциозных мнений экономистов, которые человеческую жизнь в целом и даже жизнь целых народов обосновывают принципом производства и потребления, а слово «честь» у них теряет свое исконное значение. Личную экономию они возводят в высшую добродетель, воспевают осторожность, бережливость и мирную жизнь, тем самым считая преданность и верность общественным идеалом, мужество и стойкость едва ли не грехами. Чтобы не углубляться в эти вопросы, повторю еще раз: независимо от удобного местоположения в смысле торговли, цивилизации древности всегда стремились к западу просто потому, что сами белые племена перемещались в этом направлении, и, только достигнув нашего континента, они встретились с желтыми метисами, которые внушили им утилитарные идеи, с оговоркой принимаемые белой расой и отвергаемые семитами. Поэтому неудивительно, что по мере продвижения на запад белые народы становятся все более прагматичными и все менее артистичными. Но это ни в коей мере не обусловлено влиянием климата. Причина только в том, что они все больше смешиваются с желтым элементом и отходят от меланийских принципов. Попробуем составить список, который поможет прояснить мою мысль. Иранцы были более реалистичны и имели больше «мужских» признаков, чем семиты, а те в свою очередь превосходили в этом отношении хамитов. Итак, мы имеемследующий порядок:
черные,
хамиты,
семиты,
иранцы.
Затем следует монархия Дария, пропитанная семитским
элементом; она передает эстафету грекам, которые, несмотря на то, что уже претерпели смешение ко времени Александра, содержали в себе меньше меланийских элементов.
Вскоре греки, оказавшись в массе азиатского населения, в этническом отношении опустятся ниже римлян, которые раздвинут границы империи еще дальше на запади несмотря на дальнейшее смешение и семитизацию сохранили бы свое владычество, если бы не появились более белые соперники. Вот почему арийцы-германцы создали свою цивилизацию на северо-западе.
Еще раз напомню, что географическое положение народов в минимальной степени влияет на их политическое, интеллектуальное или торговое могущество, как мы видели это в Китае, где преимущество перешло от Юн-Наня к Пе-Че-Ли, и в Индии, где сегодня северные районы более развиты, хотя изначально пальма первенства принадлежала югу. Точно так же и в западной части мира климат не играл большой роли. Вавилон, где вообще нет дождей; Англия, где постоянно льет с неба; Каир, где печет солнце; Санкт- Петербург, где свирепствует холод, - вот красноречивые аргументы в подтверждение вышесказанного.
То же самое можно сказать о плодородии. Голландия свидетельствует о том, что гений народа преодолевает все трудности, строит города на воде и создает процветающее государство на болотах. Другое доказательство - Венеция, где вообще нет суши, нет даже болот, но есть государство, поражающее своим блеском и долгожительством.
Итак, очевидно, что только расовыми причинами можно объяснить жизнестойкость народов; история создавалась и творилась там, где собирались вместе несколько групп белой расы; история становится позитивной в среде белых народов, и только память об их деяниях имеет значение для человечества. Из этого следует, что история в разные времена благоволит больше к той нации, в которой осталось больше белой крови.
Прежде чем перейти к рассмотрению перемен, происшедших в VII в. до н. э. В западных обществах, извлечем уроки из некоторых вышеизложенных принципов, для чего подвергнем анализу этнический состав зороастрийцев.
ГЛАВА II Зороастрийцы
