Уже в далекие времена одна мидийская династия царила в Ассирии. По причине малочисленности ее подчинили себе халдейские семиты, спустившиеся с северо-западных гор. С этого времени известная религиозная доктрина связывается с именем Зороастра, которое носил первый царь этой арийской династии; его не надо путать с религиозным реформатором, но наличие этого имени в 2234 г. до н. э. может указывать на то, что мидийцы и персы в VII в. придерживались той же монотеистской веры, что их предки.
Бактрийцы и арийские племена, граничившие с ними на севере и востоке, создали и развили эти доктрины. В далекой древности в их среде появился пророк, это было тогда, когда под властью кайанийских царей зороастрийские народы, включая прародичей сарматов, стояли на пороге отделения от индусов 4).
В это время национальная религия вследствие реформы стала чуждой культу пурохит И превратилась в простое теологическое. понятие всей белой расы в северных землях, но, несмотря на это, она была несравненно благороднее, нравственнее и возвышеннее, чем семитская. Об этом говорит тот факт, что в VII в. она пользовалась большим уважением, чем политеизм эллинских народов. Благодаря ей нравы не были подвержены такому упадку и сохраняли свою чистоту.
Мидийцы жили племенами в отдельных селениях, согласно древней организации арийских рас. Они избирали вождей так же, как их предки избирали своих виспаев. Кстати, слово «виспай» в «Шахнамэ» означает царское достоинство. Они были воинственны и независимы, хотя и не лишены уважения к порядку, это доказывает тот факт; что они использовали право голоса при создании постоянной монархии, основанной на принципе наследственности, о чем красочно повествует Геродот. Все это мы наблюдаем у древних индийцев, у египетских арийцев, у македонян, фессалийцев, эпиротов и германских народов. Всюду форма правления определяется выбором народа, почти всюду отдается предпочтение монархии. Для всех этих народов преобладающими являются два принципа или инстинкта - наследование и установленный порядок, которые определяют социальные институты. Мидийцы, скотоводы и воины, оставались свободными людьми в полном смысле этого слова даже в тот период, когда по причине своей малочисленности им пришлось покориться халдеям, после чего, по про шествии шесгнадцати столетий, они снова овладели троном Ассирии.
Этот народ, с тех пор, как был изгнан из Ниневии, не терпел поражений. Он упорно придерживался своего культа, что бывает очень редко и скорее всего объясняется его однородностью. Он сохранил свободолюбие при всех правителях, т. е. мидийская нация осталась арийской. После того, как она оправилась от анархии, ее взоры обратились на соседние земли. Мидийцы начали с того, что покорили соседей, включая персов 5), и еще больше усилили свои позиции. Затем, когда они поставили под свои знамена другие народы, они атаковали ниневийскую империю.
В этих войнах в Передней Азии, в этих скорых завоеваниях и скоро создаваемых и также скоро исчезавших государствах многие авторы видят всего лишь случайные события, не имевшие глубокой связи. Я абсолютно не согласен с подобной точкой зрения.
Последние семитские переселенцы уже спустились с гор Армении и смешались с ассирийским населением. В прибрежных районах Каспия и на Кавказе больше не оставалось потенциальных эмигрантов. Эллины завершили свое путешествие, а семитов, оставшихся в эти хземлях, никто больше не изгонял. Поэтому в Ассирию
уже много веков не поступала свежая кровь, и преобладание черных элементов довершило упадок древних рас 6).
В Египте ситуация была аналогичной. Но поскольку кастовая система, несмотря на свои недостатки, еще держала общество в установленных рамках, правители Мемфиса, ощущая свою неспособность сопротивляться ударам судьбы, предпочли поставить заслон в лице маленьких сирийских царств между собой и ниневийской державой, которую они боялись больше всего. За этим заслоном они продолжали вести привычный образ жизни, все ниже опускаясь по лестнице цивилизации по мере того, как увеличивалось присутствие черного элемента.
Больше всего их пугали ниневийцы, но не только они. Египтяне также оказались беззащитными перед греческими пиратами, арийцами, называвшими себя «цари морей», как позже называли их сородичей скандинавских арийцев, и египтяне приняли решение запереть устье Нила. Благодаря таким чрезмерным предосторожностям потомки Рамсеса надеялись продлить свое хрупкое существование.
