Одэл целиком принадлежал своему хозяину. Ни община, ни чиновники не имели на эту собственность никаких прав. Одэл не подлежал никакому налогообложению. Он представлял собой суверенность, неизвестную в наше время. С ним неразрывно бьш связан класс жрецов, а также всякая юрисдикция — как гражданская, так и уголовная. Ариец-германец сидел в своем жилище, владел своей землей и всем, что на ней находилось. Женщины, дети, слуги, рабы подчинялись только ему и жили только для него. Его прерогативы были беспредельны в любом случае: когда он строил свое жилище и засевал свое поле на пустынном месте, и когда он, имея достаточно сил, занимал место финна, славянина, кельта или иотуна, которые считались людьми вне закона.
Но совсем по-иному обстояло дело, когда вместе с другими арийцами он участвовал в походе под командованием общего военачальника с целью завоевания какой-то территории. В данном случае имела место другая система землевладения, которая осуществлялась во время первых поселений на европейском континенте: в ней следует искать исток главных политических институтов германской расы. Прежде чем познакомиться с этой формой собственности и ее последствиями, надо рассмотреть взаимоотношения арийца с его народом.
В качестве главы семьи и владельца одэла он имел к общине весьма отдаленное отношение. По согласию с остальными воинами относительно сохранения общественного мира и порядка он избирал чиновников, которых скандинавы называли «дроттинн», а другие родственные им народы — «графф». Избираемый из самой древней и благородной расы, претендующий на божественное происхождение, чиновник, как и висампати у индусов, имел очень ограниченную власть. Его полномочия можно сравнить с полномочиями мидийских вождей до эпохи астиагов или эллинских царей во времена Гомера. При такой простой организации каждый ариец в пределах своего одэла был связан со своим соседом той же расы не в большей мере, чем были связаны друг с другом различные государства, составляющие федерацию.
Такая система, приемлемая при наличии небольших племен, подавленных сознанием своего низкого положения, не годилась во время войны. Ариец, который в силу своего «авантюрного» характера в основном пребывал в ситуации постоянных конфликтов, имел достаточно здравого смысла, чтобы найти способы сочетания системы и своей личной независимости. Когда нужно было выступать в поход, между вождем и воинами устанавливались особые отношения, совершенно чуждые принципам политической организации. Известный воин приходил на общий сбор и предлагал себя в качестве командующего предполагаемой экспедиции. Иногда, особенно в случае нападения, он делал это прямо, а в других обстоятельствах только предлагал план. Такой кандидат на командование подкреплял свои претензии прежними подвигами и в любом случае обещал, в качестве наиболее убедительного аргумента, всем остальным индивидуальные преимущества. Так начиналось обсуждение и соревнование между кандидатами.
Ясно, что требовались большое красноречие и прошлые заслуги, чтобы получить право командовать. От них, как, скажем, от дроттинов или граффов, не требовалось знатного происхождения, но необходимо было иметь воинский талант, а еще больше безграничный либерализм в отношении простых солдат.
Но как только арийцы убеждались, что претендент имеет все необходимые качества, и вставали под его знамена, сразу устанавливался другой порядок отношений между ними 15). Свободный ариец, абсолютный господин своего одэла, на некоторое время отказывался от большей части своих привилегий и переходил в подчинение к своему начальнику, который мог распоряжаться даже его жизнью.
Если поход был удачным, то вся дооыча предназначалась военачальнику, но тот должен был поделиться со всеми, причем не просто в силу данных им обещаний, но с исключительной щедростью. Нарушить эту традицию было и политически опрометчиво, и опасно. В скандинавских сагах знаменитых военачальников называют «противниками золота», потому что они не имели права иметь его, «хозяевами на пиру героев», потому что они должны были принимать воинов в своем жилище, усаживать их за стол, щедро угощать и одаривать богатыми подарками. Только таким путем можно бьшо сохранить их лояльность и верность и тем самым поддержать свой авторитет. Скупой и себялюбивый вождь быстро оставался в одиночестве и забывался в памяти соотечественников. Здесь мы видим сходство между необходимыми качествами военачальника и идеалом арийско-индус-ского главы семьи, как это описано в «Рамаяне».
