15) Сохранившиеся «героические» генеалогии — в «Эдде», в хрониках,
составленных монахами, в преамбулах к различным кодексам — это один
из важнейших источников по древней истории германцев. Форма имен,
их порядок, численность предков самого Одина, следы аллитерации в про
заических текстах — все это также заслуживает внимательного изучения.
Отмечу в этой связи трех предков Одина — Суаф, Геремод и Геат: это
этническое выражение названий трех крупных народов — саки, арии и
кеты. Можно назвать еще два имени: Хвала (галлы) и Фуни (феннийцы).
16) Раньше фризоны назывались эотены, эотаны или ноты. Это были
германизированные иотуны.
17) Из наименее германизированных племен можно назвать убийцев.
Но кельтский элемент у этого народа был значительно ослаблен союза
ми другого рода, принесенными римлянами. Сикамбры, упомянутые в
первых исторических хрониках, были германизированы в большой мере
в силу их географического положения. Однако они носят кельтское имя, напоминающее «сегобригов», племя, издавна известное в фосийской колонии Марселя. Очевидно, оно означает «прославленные амбры или кимрийцы».
18) В их числе астинги, скирры, руги, гепиды и особенно герулы. Эти племена, подобно воинам Ариовиста, представляли собой скорее армии или бродячие банды, чем народы, искавшие спокойного места. После устрашающих набегов на юг, они очень часто возвращались на север.
ГЛАВА III Первые германские расы
Арийские народы Европы и Азии в своей совокупности, что касается их общих типичных качеств, поражают нас явным превосходством над остальными, даже над смешанными белыми народами, среди которых, или рядом с которыми, они жили. Даже один этот признак выделяет их из остальной массы человечества. Однако не следует искать это превосходство в фактах, которые не имеют к нему отношения. И не стоит также ставить это превосходство под сомнение, пользуясь фактами, которые искажают саму идею превосходства. Итак, превосходство арийцев не связано с исключительным развитием моральных качеств — оно заложено в принципах, из которых вытекают Эти качества.
Не надо забывать, что при изучении истории обществ никоим образом нельзя основываться на морали как таковой. Цивилизации отличаются друг от друга главным образом не пороками и не добродетелями, хотя в этом смысле они стоят выше варварства, но это — побочное следствие их деятельности. Их в первую очередь характеризуют врожденные и развиваемые способности.
Человек по-преимуществу есть злобное животное. Постоянно растущие потребности толкают его на многие неблаговидные поступки. А потребности возрастают с его развитием. Поэтому казалось бы естественным, что его плохие инстинкты увеличиваются за счет необходимости преодолевать все больше препятствий, чтобы удовлетворить эти потребности. Но, к счастью, это не так. Разум, который, совершенствуясь, поднимается выше и становится более требовательным, озаряет это существо и отвлекает его от голого интереса. Религия, даже несовершенная или ложная, к которой человек относится всегда несколько возвышенно, не позволяет ему беспрекословно подчиняться разрушительным наклонностям.
Таким образом, ариец если не всегда лучший из людей, с точки зрения моральной практики, то, по крайней мере, он лучше осознает сущность совершаемых поступков. В этой области его догматические идеи всегда более обоснованны, хотя зависят от его состояния. Пока он является жертвой неблагоприятных обстоятельств, его тело и душа закованы в броню: твердый по отношению к самому себе, он также безжалостен к другим; именно это качество выделяет Геродот, прославляя целостность воинственного скифа. Здесь достоинство заключается в его верности закону, даже жестокому и не во всем справедливому, который смягчается там, где окружающий социальный климат становится мягче.
Повторяю, ариец стоит выше остальных людей в основном благодаря своему интеллекту и своей энергии; благодаря этим двум качествам, преодолевая свои страсти и возвышаясь над материальными потребностями, он приходит к поистине высокой морали, хотя при обычном положении вещей он может обнаруживать такие же качества, как у обеих низших групп.
Этот ариец западной ветви предстает перед нами таким же могучим, красивым и воинственным, каким мы видели его в Индии и Персии, а также в гомеровской Элладе. Одно из первых впечатлений о германском мире заключается в том, что главным в нем является человек, а нация стоит на втором месте. Здесь мы видим прежде всего индивида, а не общую массу, и этот индивид представляет еще больший интерес, если сравнить его с семитскими, эллинскими, римскими, кимрийски-ми и славянскими метисами. Там перед нами почти всегда толпа, человек ничего не стоит и становится безликим по мере усложнения этнической смеси, к которой он принадлежит.
Могучий ариец-германец возвышается над своим окружением, и наш взгляд останавливается прежде всего на нем, и только потом мы замечаем то, что его окружает. И особое значение приобретает все, что он говорит и делает и во что верит.
