— Дело в том, что ты проклят, Алексей, — произнесла Эстрид. — Одна единица «Удачи» — это признак того, что Судьба тобой недовольна и ничего хорошего тебя не ждёт. Тебя и тех, кто рядом с тобой.
— М-хм… — хмыкнул я.
— Ты ведь понимаешь, что с момента переноса сюда, твоя жизнь была наполнена неприятными и смертельно опасными событиями? Я устала так жить, Алексей. До встречи с тобой моя жизнь не была легка, но зато была куда спокойнее. Я не слишком часто рисковала жизнью, не подвергалась столь частым нападениям, а я выросла и жила в Серой пустыне! Понимаешь?
— Понимаю, — вздохнул я.
Нет, я её действительно понимаю. Потому что я тоже жил спокойной жизнью, безопасной и понятной, до тех пор, пока не оказался здесь. Здесь со мной, с самого начала, происходил какой-то пиздец. И если немёртвым по барабану, они очень стоически относятся к жизненным коллизиям, потому что не живут, то вот на Эстрид это всё влияет. И, даже отправившись в Серую пустыню, она будет в большей безопасности, чем со мной. Но то, что я это всё понимаю, не значит, что я могу спокойно это принять.
— А как же чувства? Отношения? — спросил я. — Это не значит ничего?
— Значит, — ответила Эстрид. — Но мне будет безопаснее подальше от тебя, Алексей. Ты должен это понимать.
В груди зрело знакомое ощущение — гнев. Но я, приложив усилие воли, сдержал его, не позволив влиять на меня. Сам не заметил, как скрипнули зубы.
— И как ты планируешь уходить? — спросил я.
— Если ты не будешь мне мешать, — начала Эстрид, — то я подниму несколько мертвецов и пойду на северо-запад, где располагается Таеран. С обретёнными знаниями мне будет нетрудно нарастить достаточную для взятия города силу. А в удалении от тебя я, наконец-то, смогу сделать это в спокойствии и без отчаянной борьбы за выживание.
— Ясно, — произнёс я. — Давно это задумала?
— После того, как твоя «Удача» опустилась до единицы, — честно ответила Эстрид. — Тогда мне стало ясно, что Фатум не отступится, пока ты не умрёшь.
— А потом я стану личем или высшим умертвием… — покивал я.
— Ты точно станешь личем, — покачала головой Эстрид. — А они не помнят былой привязанности. Они не знают, что такое родство, любовь и дружба. Тогда мне точно конец. И я прошу тебя не терзать себя по поводу нашего расставания.
И это тоже понятно. Если моей идеей станет не возвращение домой, а месть Эстрид за обиду, ей точно конец.
— На всякий случай, тебе лучше взять квадроцикл, — предложил я ей. — И ехать не в Таеран, а куда-то сильно севернее или южнее, или западнее, или восточнее. Я не должен знать. Чисто на всякий случай.
— Я благодарю тебя, — улыбнулась она мне, после чего потянула за руку. — Пойдём наверх…
— Ты не помогаешь мне отпустить тебя, — произнёс я, но поддался.
Поднявшись на третий этаж, мы вошли в спальню. Эстрид медленно разделась, обнажила красивые груди примерно третьего размера, затем сняла обтягивающие штаны, а после иномирные трусы, присланные ещё операми. Пах она брила, благо, у нас полно безопасных бритв.
Быстро разоблачившись, я встал перед ней, а она положила свои руки мне на плечи. Это будет как в последний раз. Скорее всего, это и есть наш последний раз.
День знаний, значит?
Эстрид уехала рано утром. Вчера ночью мы нагрузили ей припасов, две винтовки Мосина и пятьсот патронов уехали вместе с ней, а также комплект латной брони. Это вещи, за которые могут убить, конечно, но очень скоро она будет не одна. Найдёт по дороге трупы, поднимет их и будет в большей безопасности.
Кстати, после того, как некромистресс уехала, на связь вышел полковник Московых, сообщивший, что я должен принять партию грузов — прибыли титановые доспехи, заказанные для меня ещё ментами. Пять комплектов, средняя толщина пластин — 4 миллиметра. Внешне это похоже на миланские доспехи, но внутренние конструкции не имеют с ними ничего общего. Московых сказал, что оборонка сделала бы гораздо лучше, но за это придётся дать что-то ещё. А мне и эти доспехи вполне нормально.
Но меня эта поставка не особо заинтересовала. Чувство потери, как у ребёнка при разводе или чём-то подобном, ело изнутри. Внешне я это старался не проявлять, но какая разница, если внутри тяжело?
Поэтому я постарался абстрагироваться, с херовым успехом, а затем попытался увлечь себя разбором мертвых потусторонних тварей.
