Циничная маска с лица Каэла исчезла. На её месте была хищная, лихорадочная энергия охотника, напавшего на след. Элара, сидевшая ближе всех к двери, увидела эту перемену и невольно выпрямилась.
Он подошёл к центру комнаты.
— Я знаю, как его вырубить, — голос Каэла был ровным, но в нём звучала такая уверенность, что все подняли головы.
Он кратко и чётко изложил свой план. Без технических подробностей. Только суть.
— Вся эта хрень, весь остров питается от геотермальной станции на юге. «Оракул», свет, замки, всё. Его мозг — там. Если мы доберёмся до неё и физически обесточим главный пульт, мы заставим его замолчать. Навсегда.
Он обвёл их взглядом.
— Мы вырвем ему сердце.
Первой взорвалась Элеонора Гримшоу. Она вскочила на ноги.
— Это полная глупость! Самоубийство! — выпалила она. — Выйти наружу — именно то, чего он ждёт! Он перебьёт нас по одному! Мы должны забаррикадироваться здесь. Ждать.
— Ждать чего, Элеонора? — спокойно спросил Каэл. — Пока следующая статуэтка не рассыплется?
— План Ростова безрассуден, но в нём есть логика, — вставил доктор Финч. Он всё так же сидел в кресле, постукивая ручкой по блокноту. На его лице играла лёгкая, почти одобрительная улыбка. — Это классический третий акт. Герои отправляются в логово зверя. Весьма… кинематографично.
— Заткнись со своей кинематографичностью, Финч, здесь люди умирают! — огрызнулся Каэл.
Джулиан Торн молчал, сцепив руки за спиной. Элара украдкой посмотрела на него. В глазах старика она увидела холодный, хищный блеск. Одобрение. Словно Каэл озвучил именно тот план, которого он и ждал. Этот взгляд заставил её содрогнуться.
Её собственный мир рухнул. Все её мантры о «потоке» и «доверии Вселенной» рассыпались в пыль. Это была ложь. Красивая, хорошо продаваемая ложь, в которую она так отчаянно хотела верить сама. Но здесь, в этой комнате, пахнущей смертью, эта ложь не работала.
Она посмотрела на Каэла. На его осунувшееся, злое лицо. На его глаза, в которых горел дикий огонь. Он не предлагал ей медитировать. Он предлагал драться. Он предлагал конкретный, реальный план.
Не иллюзорную надежду на высшие силы, которые её подвели. А шанс. Шанс, который можно было взять своими руками.
В её сознании что-то щёлкнуло. Тонкая фарфоровая оболочка «Элары Вэнс — гуру осознанности» треснула и осыпалась, обнажив под собой нечто твёрдое и очень злое. Ярость. Вину. И отчаянное желание выжить.
Она медленно поднялась. Все взгляды обратились к ней.
— Я с тобой, — сказала она.
Голос был тихим, но в нём не было ни капли прежней фальшивой мягкости. Он был твёрдым, как камень.
Это решило всё. Поддержка Элары, самой сломленной из них, перевесила все доводы Гримшоу. Элеонора посмотрела на неё с презрением, но промолчала, поняв, что проиграла.
Пятеро выживших стояли посреди гостиной. Пятеро незнакомцев, которых объединяла лишь общая угроза. Впервые с момента прибытия на этот проклятый остров у них была общая цель. План был безрассудным, самоубийственным, почти наверняка обречённым. Но это был
В воздухе, густом от запаха смерти, повисло что-то новое. Не единство. Скорее, общий вектор ненависти. Общая цель.
Это было почти то же самое, что и надежда. Только злее.
Воздух за пределами особняка был другим. Живым. Он пах солью, мокрой землёй и гнилью — честный, первобытный запах, который смывал с лёгких стерильную вонь кондиционеров и страха. Каэл почувствовал это первым. Он втянул носом влагу, и она осела на языке привкусом ржавчины.
Пятеро. Их осталось пятеро. Они шли по узкой, едва заметной тропе — потрескавшиеся люминесцентные плиты давно погасли.
Они шли в тишине. Не в той гнетущей, ватной тишине особняка, а в тишине, наполненной звуками. Шелестом ветра в кронах корявых сосен. Далёким, неумолчным рёвом прибоя, разбивающегося о скалы где-то внизу. И, конечно, низкочастотным гулом, который здесь, на открытом пространстве, ощущался не столько ушами, сколько всем телом. Он вибрировал в подошвах ботинок, отдавался в грудной клетке, словно сердце острова пыталось навязать ритм его собственному.
Каэл шёл впереди. Он не выбирал эту роль, она сама на него свалилась. Он просто был единственным, кто предложил хоть какой-то план, кроме как сидеть и ждать. За ним, стараясь держаться в его тени, шла Элара. Её дизайнерский спортивный костюм был забрызган грязью, а лицо, лишённое макияжа и фильтров, казалось измождённым и чужим.
Дальше, сохраняя дистанцию, ступала Элеонора Гримшоу, прямая, как стальной стержень. Её взгляд цепко сканировал окрестности, словно она оценивала неэффективно используемые активы. Замыкали шествие доктор Финч и Джулиан Торн. Финч семенил, постоянно оглядываясь, и его бегающие глаза выдавали нервное любопытство. Торн же, напротив, двигался с неспешной, почти прогулочной грацией. Он рассматривал руины вокруг с интересом ценителя.