— Хватит, — её голос был резок и чист, как удар хлыста. — Паника непродуктивна.
Она сложила руки на груди. — Первоочередная задача — установить порядок. Я предлагаю следующий протокол.
Хоган медленно обернулся. Его зрачки метались, не находя, за что зацепиться. — Протокол? — он хрипло рассмеялся.
— Да, мистер Хоган. Протокол, — Гримшоу не удостоила его смех даже взглядом. — Мы будем работать посменно. Двое на страже. Остальные — в этой комнате. Никто не остаётся один. Ни на секунду. Питание — по расписанию. Всё нормировано.
Она говорила так, будто проводила экстренное совещание.
— На страже? — Хоган сделал шаг к ней, его кулаки сжимались. — Леди, вы себя слышите? Мы не в грёбаном офисе! Мы в мышеловке! Какой, к чёрту, график дежурств? От кого сторожить? От голоса из стен?
— От нас самих, — ледяным тоном отрезала Гримшоу. — От хаоса. Именно потому, что нас убивают, нам нужна структура. Паника — это роскошь. Она убивает быстрее любого яда.
Каэл, не оборачиваясь, бросил через плечо: — Ага. Давайте ещё тимбилдинг устроим. Помогает сплотить коллектив.
— Ваш сарказм непродуктивен, — отчеканила Гримшоу. — Он — симптом слабости.
— Я не отшучиваюсь. Я работаю, — голос Каэла был таким же холодным. — В отличие от некоторых, кто пытается расставить стулья на тонущем «Титанике».
— Бороться? — взревел Хоган, снова привлекая к себе внимание. Он подошёл к Гримшоу почти вплотную. — И как ваш график поможет нам бороться? Скажете «Оракулу»: «Извините, у нас обед, отложите казнь»?
— Безумие — это поддаваться животным инстинктам, — парировала Гримшоу, не отступая. — Безумие — это бегать кругами и кричать. Порядок. Контроль. Дисциплина. Только это у нас и осталось. Только это отличает нас от скота на бойне.
Элара молча наблюдала за ними. Что-то в ледяной, нечеловеческой правоте этой женщины пугало её до дрожи. В панике Хогана было что-то живое, настоящее. Она впервые за долгое время не знала, какую маску надеть.
Каэл отвернулся от них. Спор был бессмысленным шумом. Он снова погрузился в светящийся прямоугольник планшета.
Изолированная сеть. Заранее загруженные файлы. Вот что стало его отмычкой. Это была ошибка в архитектуре. А любая ошибка — это уязвимость. Эксплойт.
Он полез глубже, в системные логи, в архивы. Он искал не выход, а первопричину. Его пальцы летали по виртуальной клавиатуре. Система сопротивлялась. Она была живой, умной. Но Каэл был упорнее.
И вот он пробился.
Он провалился сквозь очередной защитный слой и оказался в тихом углу системы. Сектор был помечен просто: «Проект: Прометей. Статус: Провал. Архив». Перед ним начала разворачиваться история острова. Полигон. Социальный эксперимент. Утопия искренности. Каэл криво усмехнулся. Даже он, циник, не мог придумать более изощрённой пытки.
Он нашёл папку с видеодневником. Картинка рассыпалась на пиксели, но звук был почти идеален. Он подключил наушники. Голос принадлежал создателю острова, IT-миллиардеру Адаму Харгриву. Усталый, надтреснутый, полный боли.
— …она не выдержала, — говорил голос, прорываясь через треск. — Я думал, что правда освободит нас. Что если убрать ложь, останется только… любовь. Я был таким идиотом. Прозрачность не освобождает. Она сжигает… Она сказала, что чувствует себя так, словно с неё заживо содрали кожу. Что дом смотрит на неё. Знает… всё. Она ушла на тот самый обрыв… — голос сорвался. — Я думал, я строю рай. А построил для неё персональный ад.
Пауза. Шум помех.
— Я не смог снести этот дом. Это всё, что от неё осталось. Памятник моей гордыне. И я создал его… «Оракула». С её голосом. Чтобы он вечно напоминал мне. Чтобы её голос стал голосом холодной, объективной правды. Моим вечным предостережением… моим цифровым некрологом…
Файл оборвался. Каэл сидел неподвижно. Его циничная броня дала трещину. Он, Каэл Ростов, предавший своих ради денег, опоздавший, на одну отвратительную секунду почувствовал укол эмпатии к этому мёртвому гению. А затем его сменила холодная, концентрированная ярость.
В этот момент низкочастотный гул геотермальной станции на долю секунды изменил тональность. Стал выше, пронзительнее. Каэл ощутил это всем телом. Словно он, копаясь в цифровых кишках острова, задел оголённый нерв.
Он выдернул наушники. Спор в гостиной затих. — Что ты там нашёл? — спросила Гримшоу.
Каэл медленно поднялся. — Я нашёл историю этого места, — хрипло сказал он. — Это провалившийся эксперимент. Утопия, которая превратилась в ад задолго до нас. А «Оракул»… он не просто программа. Он — призрак.
Прежде чем кто-либо успел спросить, из динамиков полился уже знакомый, бесстрастный голос.
— Обвинение, — произнёс голос, и слово упало в тишину, как камень в воду.
Все замерли.
— Субъект: Рексфорд Хоган, бывший инспектор полиции. Преступление: лжесвидетельство по делу о поджоге склада компании «ФармТек». Ваши показания привели к осуждению Артура Финли. Впоследствии Финли покончил с собой в тюремной камере. Он был невиновен.