Золото в Швейцарии, наличные в сейфовых ячейках разных банков, инвестиционные счета под разными именами — фундамент финансовой крепости, которая должна выстоять во время грядущего краха.
Ситуация требовала двойного подхода. С одной стороны, я накапливал защищенные активы в предвидении краха. Но с другой стороны, игнорировать текущий бычий рынок было бы непростительной ошибкой.
До октября 1929 года оставалось больше года, и этот период предоставлял уникальную возможность для агрессивного наращивания капитала. Рынок находился в последней, самой иррациональной и потенциально самой прибыльной фазе подъема.
Поймав такси, я назвал адрес брокерской конторы «Фергюсон и Партнеры» на Ректор-стрит. Эта небольшая, но уважаемая фирма специализировалась на более рискованных инвестициях, чем чопорные конторы вроде «Адамс и Сыновья». Идеальный выбор для того, что я задумал.
— Мистер Грей, рад вас видеть, — Томас Фергюсон, невысокий энергичный мужчина с проницательными глазами и вечно растрепанными рыжеватыми волосами, приветствовал меня в кабинете. — Не ожидал увидеть вас так скоро после нашей операции с Consolidated Oil.
— Новые возможности требуют быстрых решений, — я опустился в кресло напротив него. — У меня есть сто тысяч долларов для краткосрочных, агрессивных инвестиций. Максимальное плечо, максимальная доходность, временной горизонт не более шести-восьми месяцев.
Фергюсон заинтересованно подался вперед:
— Вы настроены решительно, мистер Грей. Обычно вы более осмотрительны со своими активами.
Я еле заметно усмехнулся:
— Иногда нужно использовать волну, пока она на подъеме. Я планирую полностью закрыть эти позиции не позднее весны следующего года.
Фергюсон понимающе кивнул:
— Шесть-восемь месяцев… значит, вы тоже чувствуете, что рынок не вечно будет расти такими темпами?
— Скажем так, я предпочитаю фиксировать прибыль вовремя.
На самом деле я точно знал, что к лету 1929 года рынок достигнет своего исторического пика, после которого начнется постепенное снижение, перерастающее в крах осенью. Значит, весна это идеальный момент для выхода из агрессивных позиций.
— И какие секторы вас интересуют? — Фергюсон достал блокнот и карандаш.
— Я выделил пять направлений, — я открыл свой портфель и извлек тщательно подготовленный список. — Первое. Радиотехнологии. RCA сейчас торгуется около четырехсот двадцати долларов за акцию, но к весне может достигнуть пятисот с половиной. Я хочу купить сто акций с максимальным кредитным плечом.
Фергюсон присвистнул:
— Это позиция почти в пятьдесят тысяч долларов при десятипроцентном обеспечении. И довольно оптимистичный прогноз цены.
— RCA лидер самого горячего сектора, — ответил я. — Они монополизировали патенты на радиовещание, а теперь активно внедряются в кинотеатры со звуковыми системами. Добавьте сюда всеобщую одержимость радио, и вы получите идеальный спекулятивный инструмент.
Я не стал уточнять, что RCA станет одной из акций, которые рухнут наиболее драматично во время краха, потеряв более девяносто пять процентов стоимости. Но до весны она действительно будет расти стремительными темпами.
— Второе направление, — продолжил я, — автомобильные компании второго эшелона. General Motors и Ford уже достигли высоких оценок, но такие производители как Nash Motors и Hudson все еще недооценены. Двадцать тысяч на них, с равным распределением.
— Это более консервативный выбор, — заметил Фергюсон, записывая. — Они растут медленнее, чем технологические компании.
— Но демонстрируют стабильное увеличение объемов производства каждый квартал. А самое важное, они активно развивают потребительское кредитование. Все больше американцев покупают автомобили в рассрочку, что создает дополнительный рычаг для роста продаж.
Я не упомянул, что именно эта кредитная модель станет одной из причин коллапса автомобильного рынка в 1930-м году, когда массовые увольнения приведут к невозможности обслуживать автокредиты.
— Третье направление. Инвестиционные трасты, — продолжил я. — Особенно Goldman Sachs Trading Corporation и Shenandoah Corporation. Пятнадцать тысяч на них, снова с максимальным плечом.
Фергюсон поднял брови:
— Это очень агрессивный выбор, мистер Грей. Инвестиционные трасты сами используют левередж для покупки акций. Вкладываясь в них с маржинальным кредитом, вы фактически получаете двойное плечо.
— Именно, — я кивнул. — Двойной рычаг означает экспоненциальный рост при продолжающемся подъеме рынка. Конечно, риски пропорционально выше, но именно поэтому я ограничиваю временной горизонт этих инвестиций.
Я знал, что Goldman Sachs Trading Corporation станет символом спекулятивного безумия конца 1920-х. В декабре 1928 года компания преобразуется в закрытый инвестиционный фонд с капиталом в сто миллионов долларов.
К 1932 году траст потеряет девяносто девять процентов стоимости. Но до этого в течение нескольких месяцев акции будут расти стремительными темпами, подогреваемые верой инвесторов в непогрешимость Goldman Sachs.
