Великая Депрессия наконец-то произошла.
Следующий день начался со звука волн, разбивающихся о пирсы под окнами отеля. Майское солнце заливало номер золотистым светом, а в воздухе висел аромат соли, смешанный с запахами кофе и свежей выпечки из ресторана внизу.
О’Мэлли уже был на ногах, изучая утренние газеты.
— «Нью-Йорк Таймс» пишет о какой-то «конференции бизнесменов» в Атлантик-Сити, — сообщил он, отпивая кофе. — Очень расплывчато. Видимо, кто-то договорился с прессой.
— Мэдден умеет работать с журналистами, — заметил я, надевая жилет. — А что с безопасностью?
— Мартинс провел разведку. У отеля дежурят минимум пять федеральных агентов. Еще несколько в соседних зданиях с фотоаппаратами. Но они наблюдают, не вмешиваются.
В восемь утра в дверь постучали. Вошел тот же «официант», что и вчера, на этот раз с завтраком для «мистера Харвея».
— Мистер Мэдден просит передать, — произнес он, расставляя блюда, — что встреча переносится в отель «Трейморе», в частный бальный зал. Начало в два часа дня.
— Причина переноса?
— Слишком много внимания к отелю «Президент». Мистер Нитти решил сменить локацию.
После его ухода я позавтракал, читая газеты. На первых полосах очередные рекорды Уолл-стрит, речи президента Гувера об экономическом процветании, фотографии новых небоскребов Нью-Йорка. Никто не подозревал, что в нескольких милях от них решается судьба подпольной Америки.
В половине второго мы покинули отель. Мартинс вел Buick неспешно, как подобало шоферу пожилого филадельфийского торговца. Я сидел сзади в образе Роберта Харвея, с седыми висками и характерными морщинами, изучая финансовые документы.
Отель «Трейморе» располагался в нескольких кварталах от «Президента», ближе к западной части Бордуок. Величественное здание из красного кирпича с готическими элементами казалось более консервативным, менее показным, чем его соседи.
У входа нас встретил знакомый лакей Мэддена, который проводил к служебному лифту. Мы поднялись на четвертый этаж, где располагался бальный зал «Золотой комнаты».
Зал поражал роскошью даже по стандартам Атлантик-Сити. Потолок высотой в тридцать футов украшали фрески в стиле барокко, стены обтягивал золотистый шелк. Хрустальные люстры размером с небольшие комнаты отбрасывали радужные блики на паркетный пол из красного дерева.
Но сегодня зал выглядел иначе. Танцевальный паркет заняли массивные кожаные кресла, расставленные подковой вокруг импровизированной трибуны. В углах стояли мужчины в темных костюмах, телохранители, чьи взгляды постоянно сканировали помещение.
Участники конференции уже собирались. Я узнал многих по описаниям Мэддена и газетным фотографиям, хотя большинство старались избегать публичности.
В центре группы у окна стоял массивный мужчина с характерными итальянскими чертами лица — Джузеппе «Джо Босс» Массерия. Окруженный почтительными помощниками, он жестикулировал, что-то объясняя толстому человеку в очках, которого я узнал как Фрэнка Костелло.
— Вон там Массерия, — тихо сказал О’Мэлли. — А рядом с ним…
Я увидел Лучиано, который беседовал с высоким элегантным мужчиной в безупречном костюме. Мейер Лански, финансовый гений преступного мира, еврей, сумевший завоевать уважение итальянских и ирландских боссов.
У противоположной стены собралась другая группа. Высокий худощавый мужчина с аристократическими чертами лица и седыми усами — дон Сальваторе Марранцано. Рядом с ним стояли несколько молодых сицилийцев в черных костюмах, чьи глаза следили за каждым движением в зале.
— А вот и наши чикагские друзья, — О’Мэлли кивнул в сторону.
Фрэнк Нитти беседовал с группой крепких мужчин, среди которых я узнал Джейка «Жадного Глаза» Гузика, бухгалтера Капоне, и Мюррея «Горбуна» Хамфриса. Сам Аль Капоне отсутствовал, но его влияние ощущалось в каждом жесте его представителей.
Мэдден появился сбоку, словно материализовавшийся из воздуха.
— Стерлинг, идеально вовремя. Сейчас начинается формальная часть, а ты появишься во второй половине дня. Пока что наблюдай.
Фрэнк Нитти поднялся на импровизированную трибуну. Зал постепенно стих.
— Джентльмены, — начал он своим характерным хриплым голосом, — добро пожаловать на встречу представителей американского делового сообщества.
Несколько сдержанных смешков пробежало по залу.
— Мы собрались здесь не для чтения проповедей или пустых речей. У нас есть дела, которые требуют координации. Территории, которые нужно разграничить. Деньги, которые можно зарабатывать вместо того, чтобы тратить их на войны друг с другом.
Марранцано поднял руку.
— Мистер Нитти, с чего вы взяли, что мы должны кого-то слушать? Почетное общество существовало тысячу лет без ваших «координаций».
— Дон Марранцано, — вмешался Костелло, — мы в Америке. Здесь работают американские правила.
— Правила делают сильные, — отрезал сицилиец. — А сила приходит от единства крови и традиций.
Я наблюдал за происходящим, мысленно каталогизируя участников. Два лагеря четко обозначились: «модернисты» как Лучиано, Костелло, Лански и Мэдден против «традиционалистов» во главе с Марранцано.
