Подготовка к Великой депрессии идет полным ходом. Кризис не за горами и Стерлинг должен встретить его мультимиллионером.
Бар «Серебряный доллар» на Бауэри практически пуст в этот час. Безлюдный зал с дощатым полом, пропитанным запахами разлитого виски, пива и дешевого табака, освещался несколькими тусклыми лампами. Стоящий за стойкой бармен, работающий здесь еще и вышибалой, лениво протирал стаканы.
В дальнем углу, за столом, огороженным невысокой деревянной перегородкой, сидел Джозеф Сальтис, известный в определенных кругах Нью-Йорка как Безумный Джо. Коренастый мужчина сорока двух лет с густыми черными бровями, крючковатым носом и близко посаженными глазами. Шрам, пересекающий левую бровь и уходящий к виску, был следом неудачной поножовщины в молодости.
Полупустой стакан с виски стоял перед ним, а в толстых пальцах дымилась сигара. Сальтис был погружен в размышления.
Недавно он потерял троих людей, ирландцев из банды Томми-Ножа. По слухам, их расстреляли люди Мэддена в отместку за попытку перехвата денег, предназначенных для какой-то сложной биржевой схемы.
— Чертов Мэдден, — пробормотал Сальтис, делая глоток виски. — Думает, что может распоряжаться всем Ист-Сайдом.
Джозеф Сальтис родился в 1886 году в Кракове, еще входившем тогда в состав Австро-Венгерской империи. В пять лет вместе с родителями эмигрировал в Америку. Семья поселилась в Нижнем Ист-Сайде Нью-Йорка. Отец, портной по профессии, умер от туберкулеза, когда Джозефу было девять лет.
Мать, работавшая на швейной фабрике, не справлялась с воспитанием четверых детей, и Джо рано вышел на улицу. Уже в двенадцать лет он присоединился к местной банде, промышлявшей мелкими кражами. К пятнадцати годам он заработал репутацию отчаянного головореза, готового на все ради денег.
В 1905 году, в девятнадцать лет, Сальтис поднялся по иерархической лестнице преступного мира, возглавив шайку рэкетиров, собиравших «плату за защиту» с торговцев рынка Дэланси-стрит. Потом тюрьма Синг-Синг, где он отсидел три года за вооруженное ограбление. Там он познакомился с мелким гангстером Уильямом Брэди, вместе с которым после освобождения организовал банду, занимавшуюся угоном автомобилей.
Прозвище «Безумный» Джо получил во время войны банд в 1916 году. Окруженный в перестрелке людьми Фрэнки Йейла, он в одиночку прорвался сквозь кольцо противников, убив четверых и ранив еще троих. После этого даже союзники стали побаиваться его внезапных приступов необузданной ярости.
Сухой закон стал для него золотой жилой. Сначала Сальтис работал на Большого Билла Дуайера, занимаясь контрабандой алкоголя. Потом, почувствовав силу, организовал собственную группировку.
К 1928 году Безумный Джо контролировал несколько подпольных баров и часть бутлегерского бизнеса в Бруклине и Нижнем Манхэттене. Его люди сопровождали грузовики с контрабандным виски из Канады, а лично он заключал сделки с производителями из Глазго.
Но настоящей страстью Джо были азартные игры. Он содержал три нелегальных игорных дома и постоянно расширял этот бизнес. В отличие от многих других гангстеров, Сальтис не гнушался лично «наказывать» должников или неверных партнеров. Эта склонность к насилию, часто необоснованному, и дала ему прозвище «Безумный».
В тесном мирке нью-йоркского криминала все знали, что Сальтис ненавидит Оуни Мэддена. Эта вражда началась еще в 1922 году, когда Мэдден перехватил крупную партию шотландского виски, предназначавшуюся для баров Сальтиса. Последующие шесть лет были наполнены взаимными уколами, периодическими столкновениями и постоянной борьбой за территорию.
Сейчас Сальтис сильно уступал Мэддену в ресурсах и влиянии. Мэдден связан с высшими политическими кругами, имел своих людей в полиции и контролировал престижные спикизи вроде «Cotton Club». Сальтис же оперировал в более бедных районах, его заведения не отличались изысканностью, а политических связей почти не было.
Но Джо компенсировал это хитростью и жестокостью. Его люди были готовы на все ради денег, особенно ирландцы из Адской Кухни, с которыми у него сложились особые отношения после того, как он выручил из беды Томми Хеннесси, лидера одной из ирландских банд.
Дверь бара открылась, и внутрь вошли двое. Высокий сухопарый мужчина с лицом, изъеденным оспой, и коренастый крепыш с изломанными, характерными для боксеров, ушами.
Первого звали Фрэнк Келли, второго Патрик Райан. Оба ирландцы из банды Томми Хеннесси, и оба верные исполнители самых грязных поручений Сальтиса.
— Садитесь, мальчики, — Сальтис указал на стулья напротив себя. — Виски?
— Не откажемся, босс, — ответил Келли, снимая кепку.
Сальтис щелкнул пальцами, и бармен немедленно принес еще два стакана и бутылку.
— Я слышал про Микки, Шона и Дэнни, — сказал Райан, принимая виски. — Чертов Мэдден. Мы должны ответить.
Сальтис медленно затянулся сигарой, выпустил дым и прищурился.
— Уже отвечаем, Патрик. Именно об этом я хотел с вами поговорить.
Он наклонился вперед, понизив голос:
— Деньги это хорошо, но у меня есть идея получше. Зачем охотиться за деньгами, когда можно заполучить человека, который их делает?
