Мисс Гринвуд подошла ближе, ее острый взгляд скользнул по разложенным бумагам.
— И для этого вам понадобился доступ к разделу специальных проектов? — в ее голосе звучало явное подозрение.
— Да, видите ли, — я указал на одну из принесенных с собой диаграмм, — я пытаюсь проследить влияние нестандартных финансовых инструментов на циклы деловой активности. Особенно интересно поведение рынка перед паникой 1907 года и корректировкой 1920−21 годов.
Мисс Гринвуд не выглядела полностью убежденной.
— Раздел специальных проектов требует особого разрешения, мистер Стерлинг. У вас есть письменное согласие мистера Харрисона?
— Конечно, — я достал из кармана записку с подписью Прескотта, разрешающую доступ к архивам для исследовательских целей. Строго говоря, она не упоминала специально этот раздел, но и не исключала его.
Мисс Гринвуд внимательно изучила записку.
— Хорошо, — сказала она наконец, возвращая бумагу. — Но я должна предупредить, что архив закрывается через тридцать минут. Все документы должны быть возвращены на свои места.
— Разумеется, — кивнул я. — Я почти закончил.
— И еще, мистер Стерлинг, — добавила она, уже поворачиваясь к выходу, — некоторые документы в этом разделе имеют деликатный характер. Мистер Харрисон не одобряет излишнего любопытства со стороны младших сотрудников.
— Я понимаю, мисс Гринвуд. Меня интересуют исключительно исторические данные для анализа.
Она посмотрела на меня еще секунду, словно пытаясь определить, говорю ли я правду, затем кивнула и вышла.
Как только дверь закрылась, я быстро вернулся к обнаруженной папке. У меня оставалось всего тридцать минут, а я должен изучить максимум информации и сделать заметки, не вынося оригиналы из архива.
Я достал из кармана маленький блокнот и карандаш, начав лихорадочно записывать ключевые данные.
«Continental Trust — специальные консультационные услуги. 12 клиентов, включая отца. Коды TR/CF/LNG — возможно, суммы транзакций или объемы. Завершение консультаций 28 мая 1925, за две недели до смерти. Протокол CT-03. Подписи RH и HF».
На секунду я задумался о возможности просто забрать папку, но быстро отказался от этой идеи. Если документ пропадет, это немедленно привлечет внимание. Лучше оставить все как есть и продолжить расследование другими методами.
Я сделал еще несколько заметок о других именах в списке, обратив внимание, что двоих из них, Томас Питерсон и Гарольд Карлсон, упомянул Риверсом как людей, погибших при подозрительных обстоятельствах после конфликта с Continental Trust.
Мне не хватало ключевого элемента для полного понимания.
Что именно означали эти коды? Какие услуги оказывал Харрисон Continental Trust? И почему это привело к смерти отца Стерлинга?
Записная книжка отца, о которой упоминал Риверс, могла содержать недостающие части головоломки. Нужно найти ее.
Я аккуратно вернул папку точно на то же место в шкафу, запомнив ее расположение. Чтобы при необходимости найти снова. Затем собрал все свои бумаги и направился к выходу, выключив свет.
Поднимаясь по лестнице в основное помещение офиса, я чувствовал, что приблизился к разгадке тайны смерти отца Стерлинга. Свидетельства указывали на то, что это был не несчастный случай, а преднамеренное устранение человека, ставшего опасным для Continental Trust.
И судя по тому, что я узнал, Харрисон и Форбс непосредственно причастны к этому.
Теперь мне нужно решить, что делать с этой информацией. Как обезопасить себя?
Ведь те же люди, избавившиеся от Эдварда Стерлинга и других, вполне могли счесть опасным и меня. Если заподозрят мой интерес к их прошлым делам.
Встреча с Милнером, а теперь эта находка в архиве. Слишком много совпадений для одного дня.
Я чувствовал, что невидимые нити заговора Continental Trust начинают сплетаться вокруг меня. Чтобы выжить, мне нужно действовать еще осторожнее, но при этом решительнее.
Покидая почти опустевший офис «Харрисон Партнеры», я уже обдумывал что делать дальше. Времени становилось все меньше, а загадок все больше.
Вечерний Нью-Йорк погрузился в сумерки. Уличные фонари зажигались один за другим, их желтоватый свет отражался в лужах после недавнего дождя.
Несмотря на усталость, я чувствовал странное возбуждение. Находка в архиве подтверждала мои подозрения. Смерть отца Стерлинга не случайность.
Проходя мимо газетного киоска, я машинально купил вечерний выпуск «New York World». Первая полоса кричала об очередных рекордах на фондовой бирже. Очередной «самый успешный день торгов».
Я решил пройтись пешком до квартиры, несмотря на накрапывающий дождь. Мне нужно собраться с мыслями, а нью-йоркский вечер, с его шумом автомобильных клаксонов, светящимися вывесками магазинов и потоками спешащих людей, создавал идеальный фон для размышлений.
«CT-03», повторял я про себя. Что означал этот код? Какой-то внутренний протокол Continental Trust? Программа финансовых манипуляций? Или, что более тревожно, кодовое обозначение для устранения «проблемных» партнеров?
К тому времени, когда я добрался до дома на 42-й Восточной улице, я полностью промок, но прикинул в голове четкий план действий.
