— Все говорят о радио, автомобилях, стали, — продолжил я. — Это быстрорастущие отрасли, и они действительно впечатляют. Но задумайтесь: что происходит, когда рост замедляется? Что происходит, когда рынок корректируется, как это неизбежно случается?
— Вы предсказываете падение рынка, молодой человек? — прищурился Вестон.
— Я предсказываю, что люди всегда будут мыться, звонить по телефону, включать свет и заправлять свои автомобили, — ответил я уверенно. — Независимо от того, идет рынок вверх или вниз. Вы построили свою империю на понимании человеческих потребностей, мистер Вестон. Я лишь предлагаю расширить этот же принцип.
Вестон откинулся в кресле, барабаня пальцами по подлокотнику. Его обветренное лицо с глубокими морщинами казалось непроницаемым.
— Харрисон говорил, что вы необычный молодой человек, — произнес он наконец. — Теперь я вижу, что он не преувеличивал. — Он повернулся к Харрисону. — Сколько этому парню? Двадцать два? Двадцать три?
— Двадцать два, сэр, — ответил я сам.
— И где вы научились так мыслить? Не в колледже, я уверен. Я сам никогда не переступал порог университета, но знаю, чему там учат сейчас молодежь.
— Мой отец, сэр, — я использовал историю Стерлинга. — Он управлял текстильной фабрикой и всегда говорил: ищи компании, которые остануться на плаву, даже если корабль начнет тонуть.
Вестон кивнул, словно это объяснение его удовлетворило.
— Знаете, почему я стал миллионером, мистер Стерлинг? — спросил он. — Потому что всегда доверял своему чутью. А сейчас мое чутье подсказывает, что в ваших словах есть смысл.
Он повернулся к Харрисону:
— Роберт, я хочу, чтобы вы инвестировали два миллиона по схеме, предложенной этим молодым человеком. — Он поднял руку, предупреждая возражения. — Я знаю, что это консервативный подход. Остальные три миллиона мы вложим по вашим рекомендациям. В сталь, автомобили и все эти ваши модные радиокомпании.
Я с трудом сдержал улыбку. Два миллиона долларов 1928 года, вложенные в компании, которые переживут Депрессию! Это было победой, даже если Вестон еще разбавлял их рискованными активами.
— Отличное решение, Саймон, — Харрисон выглядел удовлетворенным. — Уверен, что оба подхода принесут вам достойную прибыль.
— Надеюсь, — кивнул Вестон, поднимаясь. — А теперь, если вы не возражаете, я хотел бы осмотреть биржу. Никогда не видел вблизи всю эту суматоху.
— Конечно, я организую вам экскурсию, — Харрисон встал. — Мисс Петерсон сделает все необходимые приготовления. Стерлинг, вы свободны. И… хорошая работа.
Я уже направился к двери, когда Вестон окликнул меня:
— Молодой человек! — Он достал из внутреннего кармана пиджака чековую книжку и ручку. — Я всегда вознаграждаю хороший совет. — Он быстро что-то написал, оторвал чек и протянул мне. — Считайте это личной благодарностью.
Я взглянул на чек и с трудом сдержал изумление. Пять тысяч долларов. В 1928 году это были огромные деньги — годовой доход успешного бизнесмена или пятилетняя зарплата рабочего.
— Мистер Вестон, я не могу…
— Можете, — отрезал он. — Если я заработаю на ваших рекомендациях, это будет ничто по сравнению с моей прибылью. А если потеряю, — он усмехнулся, — что ж, тогда вы заработали эти деньги, заставив меня диверсифицировать часть капитала.
— Благодарю вас, сэр, — я аккуратно сложил чек и убрал его в карман.
Выйдя из кабинета Харрисона, я чувствовал на себе взгляды всего торгового зала. Новости в таких местах распространялись со скоростью света. Уже к обеду все знали, что стажер Стерлинг каким-то образом впечатлил нефтяного магната Вестона и заработал личный бонус.
— Ну, ты даешь, парень, — присвистнул Бейкер, присаживаясь ко мне за ланчем. — Как тебе это удалось?
— Просто сделал свою работу, — пожал я плечами, пытаясь скрыть триумф.
— Ага, скромничаешь, — покачал головой Бейкер. — Говорят, старина Вестон выписал тебе чек на кругленькую сумму.
Я ничего не ответил, но улыбка, видимо, выдала меня.
— Черт! — воскликнул Бейкер. — Значит, правда. Сколько?
— Достаточно, чтобы начать собственный инвестиционный портфель, — уклончиво ответил я.
— И что ты будешь покупать? — в его глазах загорелся интерес. — RCA? Steel Trust?
— Думаю, я буду следовать своим же рекомендациям, — ответил я. — Procter Gamble, General Electric, ATT и Standard Oil.
Бейкер разочарованно откинулся на спинку стула:
— И все? Никаких горячих акций? Стерлинг, ты разбогатеешь через двадцать лет с такой стратегией. К тому времени мы с ребятами будем уже на яхтах в Средиземном море.
Я лишь улыбнулся, вспоминая, что произойдет через шестнадцать месяцев.
— Время покажет, Бейкер. Время покажет.
В конце дня Харрисон снова вызвал меня в свой кабинет.
— Стерлинг, — начал он без предисловий, — Вестон остался очень доволен. Более того, он рассказал о вас Джеймсу Фуллертону.
— Фуллертону? — переспросил я, мысленно перебирая исторические знания.
— Владельцу сети универмагов на Среднем Западе, — уточнил Харрисон. — Он управляет капиталом в двенадцать миллионов долларов и ищет новые возможности для инвестиций. Я хочу, чтобы вы подготовили для него такой же анализ, как для Вестона.
