Я посмотрел в указанном направлении. За роскошным столом сидел элегантно одетый мужчина лет сорока, с холодными расчетливыми глазами.
Арнольд Ротстейн, знаменитый гангстер и финансист преступного мира, человек, который, как говорили, «сделал бизнес из нарушения закона». Через год его застрелят из-за карточного долга.
Музыка стихла, и конферансье объявил короткий перерыв. Бейкер и Ван Дорен отправились «освежиться», а я остался за столиком, продолжая изучать посетителей.
— Это место свободно?
Я поднял глаза и увидел молодую женщину лет двадцати пяти, с короткой стрижкой «боб» и проницательными зелеными глазами. На ней было элегантное черное платье с длинной нитью жемчуга. Типичный образ «флэппер», но с каким-то неуловимым интеллектуальным оттенком.
— Конечно, — я поднялся, как требовали манеры эпохи.
— Элизабет Кларк, — она протянула руку в перчатке, и я заметил, что на запястье у нее были миниатюрные часики. Признак современной деловой женщины.
— Уильям Стерлинг, — ответил я, пожимая ее руку.
— Знаю, — она улыбнулась, присаживаясь. — «Чудо-аналитик» из «Харрисон и Партнеры», который рекомендует Procter Gamble вместо RCA. О вас уже говорят.
Я удивленно поднял брови:
— Не знал, что финансовые новости распространяются так быстро.
— В моей профессии скорость — это все, — она достала сигарету и я моментально поднес зажигалку. — Спасибо. Вы всегда такой галантный с незнакомками, которые прерывают ваш вечер?
— Только с теми, кто знает о моих инвестиционных рекомендациях, — улыбнулся я. — Вы работаете в финансах?
— Почти, — она выпустила тонкую струйку дыма. — Я пишу о них. «New York World», колонка о бизнесе и экономике.
— Журналистка? — я постарался изобразить легкое удивление. — Необычный выбор для женщины.
Она прищурилась:
— А вы из тех, кто считает, что женщины должны вести счетоводство только семейного бюджета?
— Напротив, — ответил я. — Я считаю, что ограничивать талант человека из-за его пола так же недальновидно, как инвестировать все средства в одну акцию.
Элизабет рассмеялась, искренне, звонко:
— Отличный ответ, мистер Стерлинг. И весьма неожиданный для Уолл-стрит.
— Можно просто Уильям, — предложил я. — Или Билл, если предпочитаете.
— А я — Элизабет, — она наклонилась ближе. — Так скажите, Билл, почему молодой человек вроде вас выбирает такую консервативную инвестиционную стратегию, когда все ваши сверстники гонятся за быстрой прибылью?
Я понял, что разговор переходит в интервью. Нужно быть осторожным.
— Я предпочитаю основывать решения на фундаментальных показателях, а не на эмоциях, — ответил я. — Надежнее инвестировать в компании, производящие то, что людям будет нужно всегда, чем в модные новинки.
— Вы говорите как человек вдвое старше, — заметила она, внимательно изучая меня. — Откуда такая мудрость в двадцать два года?
— Возможно, я просто внимательно изучаю историю рынков, — уклончиво ответил я. — Каждый бум сменяется спадом. Это неизбежно, как смена времен года.
— Вы предсказываете спад? — она подалась вперед, и я уловил тонкий аромат ее духов, что-то цветочное с нотками сандала.
— Я не делаю предсказаний, — осторожно ответил я. — Я просто готовлюсь к любым сценариям.
Мы говорили уже около десяти минут, когда вернулись Бейкер и Ван Дорен. Их глаза округлились при виде Элизабет за нашим столиком.
— Мисс Кларк! — Бейкер натянуто улыбнулся. — Какая неожиданность. Не знал, что вы знакомы со Стерлингом.
— Только что познакомились, — ответила она, не выказывая никакого смущения. — И ваш коллега оказался весьма интересным собеседником.
— Несомненно, — Ван Дорен бросил на меня предостерегающий взгляд. — Но боюсь, мы должны его похитить. Нам нужно обсудить некоторые рабочие вопросы перед завтрашним днем.
— Конечно, — Элизабет грациозно поднялась. — Было приятно познакомиться, мистер Стерлинг. Надеюсь, мы еще встретимся.
Она протянула мне визитную карточку:
— Если захотите продолжить наш разговор о… фундаментальных показателях.
Когда она ушла, Ван Дорен громко выдохнул:
— Черт возьми, Стерлинг! Ты хоть понимаешь, с кем разговаривал?
— С журналисткой из «New York World», — пожал я плечами.
— Не просто журналисткой, — покачал головой Бейкер. — Элизабет Кларк известна своими разоблачительными статьями о финансистах. В прошлом году она раскопала историю о манипуляциях с акциями Reynolds Steel. Два директора потеряли свои места, а компания — треть рыночной стоимости.
— Она охотится за громкими историями, — добавил Ван Дорен. — И особенно любит молодых и неопытных брокеров, которые могут сболтнуть лишнего после пары бокалов.
Я посмотрел на визитную карточку в руке. Тонкая бумага, элегантный шрифт, адрес редакции на Парк Роу.
— Благодарю за предупреждение, — сказал я, убирая карточку во внутренний карман. — Буду осторожен.
Но внутренне я улыбался. Элизабет Кларк, журналистка, специализирующаяся на финансовых расследованиях. Она могла стать ценным союзником. Или опасным противником. В любом случае, такое знакомство открывало новые возможности.
Оркестр вернулся на сцену, и Эллингтон заиграл «Mood Indigo». Медленную, чувственную композицию.
