— Это особый виски, — сказал он, наполняя два бокала. — Из личной коллекции. Приберегаю для особых случаев.
Я принял напиток и отпил небольшой глоток. Виски исключительный. Бархатный вкус с нотами дыма, меда и дуба.
— «Личная коллекция» Мэддена? — я позволил себе легкую улыбку. — Вероятно, нечто довоенное и европейское.
— Шотландия, 1897 год, — подтвердил он, опускаясь в кресло напротив. — Привезен контрабандой с рисками, оправдывающими цену.
Мэдден не спешил переходить к сути разговора. Он изучал меня, интенсивно, оценивающе.
Его взгляд напоминал мне финансовых акул с Уолл-стрит моего времени. Схожий аналитический ум, только направленный на более кровавые предприятия.
— Вы загадка, мистер Стерлинг, — наконец произнес он, вертя бокал в руках. — А я не люблю загадок в своем бизнесе.
Я промолчал, ожидая продолжения.
— Мои люди изучили вашу биографию, — продолжил Мэдден. — Прекрасный студент в Йеле, но затем несколько месяцев отсутствия перед появлением в Нью-Йорке. Официальная версия говорит о болезни и восстановлении. Но больничных записей мы не нашли.
Я сделал еще глоток виски, не выказывая беспокойства.
— Затем автомобильная авария, — Мэдден наклонился ближе. — После которой, как отмечают ваши коллеги, ваше поведение изменилось. Вы стали демонстрировать необычайную проницательность в финансовых вопросах.
Он постучал пальцем по столу.
— И наконец, ваши инвестиционные решения. Слишком точные для человека вашего возраста и опыта. Словно вы знаете что-то, чего не знают другие.
В комнате повисла тишина, нарушаемая лишь приглушенным джазом из главного зала и тиканьем напольных часов.
Критический момент. Любое проявление нервозности будет воспринято как признак неискренности.
— Ну же, мистер Стерлинг, — Мэдден чуть усмехнулся. — Кто вы на самом деле?
Я поставил бокал на стол и посмотрел ему в глаза.
— Я человек, который получил второй шанс, мистер Мэдден. И не собираюсь его упускать.
— Продолжайте, — его взгляд стал еще более сосредоточенным.
— Ваши люди правы. То, что произошло со мной, изменило меня. — Я говорил медленно, выбирая каждое слово. — Но не так, как они предполагают. Не вдаваясь в лишние детали, скажу лишь, что я увидел перспективу. Ясность, которой прежде не имел.
Мэдден слушал, не перебивая.
— Что касается моей точности в финансовых вопросах, — продолжил я, — это комбинация аналитических способностей, интуиции и определенных источников информации.
— Которыми вы не желаете делиться, — заметил Мэдден.
— Которыми я не могу делиться полностью, — поправил я его. — Как вы не можете раскрыть всех своих информаторов. В нашем бизнесе, а теперь это наш общий бизнес, информация ценнее золота. И ее защита необходима для обеих сторон.
Мэдден откинулся в кресле, не сводя с меня глаз.
— У вас далеко идущие планы, не так ли, мистер Стерлинг?
— Я создаю финансовую империю, — ответил я прямо. — Стратегически построенную, хорошо защищенную, способную пережить любые потрясения.
— Потрясения? — Мэдден приподнял бровь. — Вы ожидаете проблем?
Я помедлил, затем решился на полуправду.
— Рост никогда не бывает бесконечным, мистер Мэдден. Циклы подъема и спада. Фундаментальный закон экономики. Я просто строю систему, которая выдержит любой шторм.
Мэдден изучал меня еще некоторое время, затем внезапно рассмеялся.
— А вы интересный человек, Стерлинг! Большинство этих идиотов с Уолл-стрит верят в бесконечную экспансию. «Новая эра процветания», «постоянный рост», «конец экономических циклов». Чушь!
Он наполнил бокалы снова.
— Те из нас, кто пережил панику 1907 года и послевоенную депрессию, знают лучше. Циклы существуют. И самые умные готовятся заранее.
Мэдден поднял бокал, салютуя мне.
— За вашу финансовую империю, мистер Стерлинг. И за наше взаимовыгодное партнерство.
Мы выпили, и атмосфера в комнате заметно смягчилась. Но я знал, что испытание еще не завершено.
— Кстати, — как бы между прочим произнес Мэдден, — вы, кажется, интересуетесь некоторыми влиятельными финансовыми структурами. Особенно теми, что связаны с прошлым вашей семьи.
Я напрягся. Кляйн говорил, что Мэдден знал о моем интересе к Continental Trust. Насколько далеко простирается его сеть информаторов?
— Скажем так, я изучаю определенные финансовые аномалии, — осторожно ответил я. — Связанные со смертью моего отца.
Мэдден кивнул.
— Понимаю. Личные мотивы всегда самые сильные. Но порой… опасные.
Он постучал пальцами по подлокотнику кресла, словно решая, стоит ли продолжать эту тему.
— У меня есть люди в местах, о которых вы даже не подозреваете, мистер Стерлинг, — наконец сказал он. — Люди, имеющие доступ к информации, не предназначенной для широкой публики.
Я ждал продолжения.
— Если ваши интересы касаются определенных банкирских домов и их закрытых операций, — Мэдден говорил намеками, избегая прямого упоминания Continental Trust, — мы могли бы оказаться полезными друг другу. В дополнение к нашему финансовому сотрудничеству.
Это неожиданный поворот. Мэдден предлагал помощь в расследовании? Или пытался контролировать меня еще плотнее?
— Ваше предложение заслуживает внимания, — осторожно ответил я.
