— Интересный документ. Судя по терминологии, Continental Trust готовится к каким-то серьезным изменениям на рынке. — Я указал на один из абзацев. — Этот пассаж о «ликвидности в условиях сжатия кредита» особенно показателен. Они явно ожидают финансовых потрясений.
— Именно, — кивнул Вандербильт. — Но что меня беспокоит больше всего, так это то, что они, похоже, не просто готовятся к кризису, а едва ли не работают над его приближением.
Колдуэлл кашлянул:
— Уильям, это серьезное обвинение.
— Я говорю только о своих впечатлениях, Ричард, — твердо ответил Вандербильт. — И я не единственный, кто их разделяет. Джеймс Паркер, один из самых проницательных инвесторов, которых я знаю, начал сокращать позиции в рынке еще три месяца назад. Что вы думаете о нынешней ситуации на рынке, мистер Стерлинг?
Всеобщее внимание сосредоточилось на мне. Я понимал, что мой ответ может существенно повлиять на доверие этих людей ко мне.
Слишком откровенное предупреждение о грядущем крахе будет воспринято скептически, но уклончивость подорвет мою репутацию дальновидного аналитика.
— Текущее состояние рынка вызывает обоснованные опасения, — начал я осторожно. — Фундаментальные показатели многих компаний не соответствуют стоимости их акций. Маржинальные кредиты достигли беспрецедентных уровней. Инвестиционные трасты создают пирамиды заемного капитала. — Я сделал паузу. — Все это признаки рыночного перегрева, который рано или поздно приведет к коррекции.
— Вы предсказываете крах? — прямо спросил Хантингтон.
— Я бы не использовал столь драматичный термин, — ответил я. — Но считаю разумным готовиться к периоду значительной нестабильности. В таких условиях выигрывают те, у кого есть ликвидность и отсутствует кредитное бремя.
Вандербильт задумчиво кивнул:
— Мудрый подход. И он совпадает с моими собственными ощущениями. — Он собрал документы и убрал их обратно в папку. — Стерлинг, я был бы признателен, если бы вы подготовили для меня более детальные рекомендации по реструктуризации нашего портфеля. С акцентом на защиту капитала без чрезмерных жертв в доходности.
— Это будет честью для меня, сэр.
— Отлично, — Вандербильт поднялся, давая понять, что встреча подходит к концу. — Джонатан обсудит с вами практические детали. А теперь, джентльмены, предлагаю вернуться к остальным гостям. Моя жена не простит мне, если я надолго украду самого интересного молодого человека с ее вечеринки.
Когда мы с Прескоттом шли по коридору обратно к танцевальному залу, он тихо произнес:
— Вы произвели сильное впечатление на Вандербильта, Стерлинг. Это редкость. Он показал вам меморандум Continental Trust, который видели лишь несколько человек.
— Документ действительно тревожный, — заметил я. — Похоже, Continental Trust готовится к серьезным рыночным потрясениям.
— Или планирует их вызвать, — еще тише добавил Прескотт. — В финансовых кругах ходят слухи о странной активности Continental. Они формируют огромные резервы наличности и золота, закрывают долгосрочные позиции в акциях. При этом продолжают публично заявлять о бесконечных перспективах рынка.
— Классическая стратегия манипуляции, — кивнул я. — Говори одно, делай другое.
— Вот именно, — Прескотт остановился и внимательно посмотрел на меня. — Стерлинг, я давно хотел спросить… Откуда у вас такое ясное понимание происходящего? Большинство опытных финансистов, не говоря уже о молодых аналитиках, пьянеют от рыночной эйфории. А вы словно смотрите из будущего.
Я почувствовал холодок по спине. Выбор слов Прескотта слишком точен, чтобы быть случайным.
— Просто внимательно изучаю исторические параллели, сэр, — ответил я, стараясь звучать непринужденно. — Все финансовые циклы имеют общие черты. Нынешняя ситуация поразительно напоминает период перед паникой 1907 года.
Прескотт смотрел на меня, словно пытаясь проникнуть в мои мысли.
— Что бы ни было источником вашей проницательности, используйте ее с умом. И осторожностью. — Он положил руку мне на плечо. — Мощное знание всегда привлекает внимание. И не всегда доброжелательное.
С этими словами мы вошли в танцевальный зал, где музыка, смех и шелест вечерних платьев создавали иллюзию беззаботности. Но для меня атмосфера вечеринки уже не могла скрыть тревожных предчувствий.
Вечер продолжался, а я размышлял о полученной информации. Continental Trust, странные инвестиции в металлургию и медиа. Все это складывалось в картину целенаправленной подготовки к грядущему краху.
И уже не в первый раз я задавался вопросом, действительно ли я единственный, кто знает о надвигающейся катастрофе? Или в этом времени есть и другие, обладающие схожим знанием, но преследующие совсем иные цели?
Ночь в Брейкуотер-Холле выдалась необычайно тихой.
Я лежал в роскошной постели под шелковым балдахином, прислушиваясь к далекому шепоту прибоя. Часы на прикроватной тумбочке показывали половину второго, но сон не шел.
Слишком много впечатлений, слишком много информации требовало осмысления. Встреча в библиотеке не выходила из головы.
