— Черт возьми! — Милнер хлопнул меня по плечу с такой силой, что я едва удержал равновесие. — Если бы все брокеры думали как вы, Стерлинг, наша страна была бы в гораздо лучшем положении.
Мы прошли через главные ворота мимо охранников, почтительно приветствующих Милнера. Во дворе стояла группа хорошо одетых мужчин, явно руководящий состав компании.
— Позвольте представить вам мою команду, — сказал Милнер, подводя нас к ним. — Джеймс Уилсон, технический директор. Роберт Финч, финансовый директор. Доктор Эдвард Фелпс, глава исследовательского отдела. И мой сын, Говард-младший, учится бизнесу с самых основ.
Говард-младший, молодой человек лет двадцати пяти, был одет не в костюм, как остальные, а в рабочий комбинезон, испачканный маслом и резиновой пылью. Он выглядел смущенным, но его рукопожатие было твердым.
— Отец заставляет меня начинать с цехов, — пояснил он с добродушной улыбкой. — Говорит, нельзя руководить тем, чего не понимаешь изнутри.
— Мудрый подход, — кивнул я. — Точно так же, как инвестор должен понимать компанию, в которую вкладывает деньги.
Финансовый директор, худощавый мужчина с проницательными глазами, изучал меня с профессиональной настороженностью. Это понятно, в конце концов, я представлял потенциальную угрозу его авторитету в финансовых вопросах.
— Итак, джентльмены, — Милнер потер руки. — Предлагаю начать экскурсию с главного производственного цеха. А затем перейдем к презентации мистера Стерлинга. Должен сказать, — он повернулся к своим сотрудникам, — то, что предлагает наш молодой друг, весьма отличается от того, что рекомендуют большинство финансистов в наши дни.
Мы направились к массивным дверям главного цеха. Когда мы вошли внутрь, нас окутало тепло, запах горячей резины и механический грохот десятков станков. Перед нами предстала картина американской индустриальной мощи во всей ее красе.
Главный производственный цех Milner Rubber Works впечатлял своим масштабом даже после всего, что я успел повидать в Нью-Йорке. Огромное пространство, заполненное людьми и машинами, простиралось, казалось, до самого горизонта. Высокие потолки терялись в полумраке, лишь иногда прорезаемом лучами света из окон под самой крышей. Грохот прессов, шипение пара и гул конвейеров сливались в симфонию индустриальной эпохи.
— Впечатляет, правда? — спросил Милнер, заметив мой взгляд. — Три акра под одной крышей. Крупнейший резиновый цех к востоку от Миссисипи.
Все это гигантское пространство, было заполнено людьми и машинами, работающими в поразительном симбиозе. Рабочие в фартуках и защитных очках управляли прессами, гигантскими вальцами и вулканизаторами.
Конвейерные ленты перемещали заготовки от одной станции к другой. В воздухе висела тонкая пыль, блестящая в лучах света, проникающего через высокие окна.
— Вот он, пульс американской промышленности! — продолжал с гордостью рассказывать Милнер, перекрикивая шум. — Тридцать шесть прессов, работающих круглосуточно. Производим все: от автомобильных шин до детских мячиков.
Он провел нас вдоль главного прохода. Рабочие, замечая хозяина, выпрямлялись и кивали с уважением, но не прерывали своего труда.
— Здесь мы делаем уплотнители для Ford Motor Company, — Милнер указал на секцию, где рабочие вынимали из пресса что-то похожее на кольца разного размера. — Каждый третий автомобиль Форда имеет наши детали. А вон там, — он повел рукой в другую сторону, — начинаем осваивать синтетический каучук.
Я внимательно оглядывал цех, отмечая уровень организации, эффективность процессов. За видимой простотой стояли сложнейшие логистические решения. Каждый рабочий знал свое место, каждая машина расположена так, чтобы минимизировать лишние движения.
— У вас отличная организация производства, — заметил я. — Особенно впечатляет система перемещения сырья между станциями.
Уилсон, технический директор, заинтересованно посмотрел на меня:
— Вы разбираетесь в производственных процессах, мистер Стерлинг?
— Лишь как любитель, — скромно ответил я. — Но мне всегда казалось, что именно в деталях кроется разница между прибыльной компанией и убыточной.
Милнер удовлетворенно кивнул, явно довольный моими наблюдениями.
Мы продолжили движение через цех, и я заметил, как О’Мэлли с профессиональным интересом рассматривает огромные вальцы, через которые рабочие пропускали листы сырой резины.
— Занятная машина, — сказал он. — Чем-то напоминает печатный пресс, только намного мощнее.
Уилсон, услышав это, просиял:
— У вас наметанный глаз, мистер О’Мэлли. Действительно, принцип схож с печатным прессом, только давление в десятки раз выше. Мы разработали собственную модификацию, которая позволяет равномернее распределять компоненты в резиновой смеси.
На мгновение я поймал взгляд О’Мэлли, в нем читалось явное удовлетворение от признания его наблюдательности.
Когда мы подошли к секции вулканизации, Милнер сам начал объяснять процесс:
