— Мисс Уилсон, принесите, пожалуйста, кофе для наших гостей. И воды для меня.
Через минуту появилась секретарша с подносом. Разлив кофе и поставив графин с водой, она удалилась, плотно закрыв за собой дверь.
Милнер налил себе стакан воды и сделал глоток, затем поморщился:
— Странный привкус сегодня. Должно быть, новые трубы в водопроводе.
Он отставил стакан и попытался сосредоточиться:
— Итак, Стерлинг, я хотел обсудить с вами некоторые дополнительные детали нашего соглашения, а также поделиться еще кое-какой информацией о Cont…
Внезапно он прервался на полуслове и схватился за грудь. Его лицо исказилось от боли.
— Мистер Милнер? — я вскочил на ноги. — Что с вами?
Милнер пытался что-то сказать, но из его горла вырывались только хриплые звуки. Его дыхание стало прерывистым, а лицо приобрело пугающий синеватый оттенок.
О’Мэлли мгновенно оказался рядом:
— Он задыхается! Нужен врач!
Я метнулся к двери и распахнул ее:
— Вызовите врача немедленно! Мистеру Милнеру плохо!
Секретарша вскрикнула и бросилась к телефону, а я вернулся к Милнеру, который уже сползал со стула. О’Мэлли поддержал его, не давая упасть.
— Расстегните воротник! — я быстро ослабил галстук Милнера и расстегнул верхние пуговицы его рубашки. — Дышите, мистер Милнер, дышите!
Милнер силился втянуть воздух, его глаза расширились от ужаса и боли. Он судорожно схватил меня за руку и попытался что-то произнести.
— Не говорите, сохраняйте силы, — я сжал его руку. — Врач уже в пути.
Но Милнер настойчиво пытался что-то сказать. Он притянул меня ближе, и я наклонился к самым его губам.
Милнер хрипел что-то невразумительное, с огромным усилием. Но бесполезно, я ничего не понял.
Его тело внезапно напряглось в жестоком спазме, глаза закатились. Еще одна судорожная попытка вдохнуть, и он обмяк в руках О’Мэлли.
— Босс, он не дышит! — голос ирландца звучал напряженно.
Я проверил пульс на шее Милнера. Ничего.
— Положите его на пол, — скомандовал я. — Нужно попробовать реанимацию.
Мы осторожно уложили Милнера на ковер. Я начал делать компрессии грудной клетки, чередуя их с искусственным дыханием, техника, которая еще не была стандартной практикой в 1928 году, но которую я хорошо знал из своего времени.
В кабинет вбежали несколько человек, включая Финча и Говарда-младшего.
— Отец! — молодой Милнер бросился к распростертому телу. — Что случилось⁈
— Внезапный приступ, — ответил я, не прекращая реанимационных мероприятий. — Где врач?
— Уже едет, — сообщил Финч, который выглядел совершенно потрясенным. — Должен быть здесь с минуты на минуту.
Я продолжал попытки реанимации, но с каждой минутой надежда угасала. Лицо Милнера приобрело восковую бледность, губы посинели. Никаких признаков возвращения пульса.
Когда через несколько минут появился заводской врач, он только подтвердил то, что мы уже знали, Говард Милнер был мертв.
— Похоже на сердечный приступ, — произнес доктор после беглого осмотра. — Или острую аллергическую реакцию. Нужно будет провести более тщательное обследование.
В кабинете воцарилась атмосфера шока и горести. Говард-младший стоял на коленях рядом с телом отца, не в силах сдержать слезы. Финч молча опустился в кресло, его лицо превратилось в восковую маску.
О’Мэлли незаметно подошел ко мне и тихо произнес:
— Босс, это было слишком внезапно и непохоже на естественную смерть.
Я едва заметно кивнул, вспоминая наш утренний разговор с Милнером о Continental Trust и странные документы, которые он мне показывал. Совпадение? Вряд ли.
Когда прибыли полицейские и коронер, началась стандартная процедура расследования внезапной смерти. Нас с О’Мэлли, как свидетелей, попросили дать показания.
— Он просто схватился за грудь и начал задыхаться, — объяснил я офицеру. — Произошло это буквально за несколько минут до вашего приезда. Мы пытались оказать помощь, но безуспешно.
— Он что-нибудь ел или пил перед приступом? — спросил коронер.
— Только воду из графина, — я указал на стол. — И до этого упоминал, что выпил немного бурбона во время деловой встречи.
Коронер сделал пометку и распорядился взять образцы воды из графина для анализа.
Когда формальности были завершены, Говард-младший подошел к нам:
— Мистер Стерлинг, я не знаю, что сказать… — его голос дрожал. — Отец так высоко ценил ваши советы. Он был в полном восторге от вашего плана.
Я положил руку на плечо молодого человека:
— Мне очень жаль, Говард. Ваш отец был выдающимся человеком. Искренним и принципиальным.
— Что будет с… с вашим соглашением? — спросил он после паузы.
— Сейчас не время для таких обсуждений, — мягко ответил я. — Мы можем вернуться к этому вопросу, когда пройдет первый шок.
Финч, который вышел из ступора, присоединился к нам:
— Мистер Стерлинг прав, Говард. Все деловые вопросы подождут. — Он повернулся ко мне. — Полагаю, вам придется отложить отъезд. Полиция может захотеть задать дополнительные вопросы.
Я кивнул:
— Конечно, мы останемся столько, сколько потребуется.
